Воины Ветра - Дмитрий Янковский

– Ладно, Тихоня. Не суетись. Покажи второго.

Я жестом подозвал Дана, и тот мигом оказался в зоне зрения объектива.

– Определенно не араб, – констатировал Жесткий. – И без оружия оба?

– Как видишь, – уклончиво ответил я.

– Глазам доверия нет, – усмехнулся недавний заключенный. – Я детектором обзавелся.

Щелкнул замок двери, и я увидел на пороге исхудавшего Жесткого. Нелегко далась ему каторга. Увидев старого знакомого воочию, я еще раз порадовался, что не попал на болота. Ладно, будем считать, что должок у меня перед Дворжеком.

– Не бедно живешь, – сказал я. – Гранату установил, детектором обзавелся, да и квартирка отдельная.

– Грех жаловаться, – невесело усмехнулся Жесткий. – Район хороший. Вольный. Люди всякие попадаются, кое-кто готов последним делиться.

«Ага, – сообразил я. – Гопников труханул на деньги, не иначе. Молодец».

– Это пока ты тут новенький, с тобой делятся, – предостерег я. – На это не проживешь.

– Прожить не проживешь, а для начала неплохие подъемные. Да вы заходите, не стесняйтесь. Насилу небось нашли? Да и подъем без лифта легким не был.

«Вот зараза», – подумал я.

Мы прошли через прихожую в гостиную. Мебели почти не было – только стол, пара стульев и сильно потрепанный диван. Не удивлюсь, если сохранился от прежних, законных владельцев этой квартирки. Дальше виднелась кухонька, дверь в душевой блок и еще одна, скорее всего, в спальню. Окно в гостиной было огромное, во всю стену, из толстого наборного акрилового пакета с герметичными стыками. Оно и понятно – километр с хвостиком над землей, уже и ультрафиолет шпарит избыточно, и давление чуть ниже нормы.

– Хоромы барские, – поддел я Жесткого.

– Чем богаты, тем и рады, – пожал он плечами. – А вы что, ждали моего освобождения? Месяца не прошло, как пожаловали.

– Да нет, Жесткий, случайность, – уверил я его. – Просто я тут осел в одной конторе, а недавно вспомнил об одном нашем разговорчике. Ну и попросил ребят тебя отыскать. Это честно.

Жесткий напрягся.

– Значит, не я тебе нужен, – хмуро прикинул он. – Кажется, смекаю, о каком разговорчике идет речь. Информация понадобилась? Зачем, интересно?

– Да вот, жаль мне стало, что российская техника в басурманской земле пропадает. Появилась идейка отбить.

– Дудки, – помотал головой Жесткий. – Я изгой. Все. Позабавилась надо мной Теократическая Империя, так теперь я класть на нее хотел с лазерным дальномером и поперек всех шпангоутов.

– При чем тут Империя? – Я поднял брови. – Ты думаешь, я кораблик в Адмиралтейство хочу пригнать?

Жесткий умолк и пристально уставился на меня.

– А есть другие варианты? – после паузы спросил он.

– В случае успеха, имеются.

– Продолжай, продолжай, не мнись! – поторопил меня Жесткий.

– Есть идея попиратствовать на территории противника, – усмехнулся я, довольный придуманным определением.

Дан прав, мы, флотские, неисправимые романтики. И если нас цеплять, то чем-то таким.

– Пиратствовать, говоришь? В бусурманских землях? Одним кораблем?

– Ну пиратствовали же в древности поодиночке! Тогда труднее было, тогда пиратов ловили эскадрами. А против нас корабли выставить будет некому. У арабов их нет, а наши так глубоко в тыл противника и эскадрой не сунутся.

– Ну ты даешь, Тихоня. Мало я тебя знал, не оценил размаха. Хотя, надо отдать должное твоим человеческим качествам. Редко о ком из стражников можно было доброе слово сказать.

– Так они же из комендантского полка. А я флотский. Наряд отрабатывал.

– Не прибедняйся. Флотских я тоже разных видал. Пиратствовать, говоришь?

Он задумался. Я примерно представлял, что он прикидывает в голове. Примерно. Но ведь у каждого свои скелеты в шкафу.

– А за кого? – спросил он, хотя мне показалось, что ответ не очень его интересует.

– Воевать? За европейскую цивилизацию, – ляпнул я. – За сам факт ее выживания. Но я тебе другое скажу. Знаешь, в чем основная суть моего предложения? Я тебе предлагаю вернуться в ряды винд-флота. И не рядовым десантником, а первым помощником капитана. На собственном корабле, в свободном полете.

– Ну ты искуситель… В такой позиции, какую ты обрисовал, и умирать не страшно. На корабле, под парусами, на капитанском мостике… Вот черт! Да катись оно все! Я согласен. Если от полиции прикроете. Меня ведь хватятся уже к вечеру. А корабль где?

– Там, где вы его бросили, судя по всему. Или неподалеку. В более спокойной обстановке я тебе очень подробно обо всем расскажу. А сейчас, если хочешь в команду «Святого Николая» в новом качестве, надо рвать когти отсюда. Собирайся!

– Да что мне собираться? – пожал он плечами. – Не нажил еще пожитков. А что есть, все равно не на свои куплено.

– Гопники? – озвучил я свое предположение.

– А ты откуда знаешь?

– Встретились в арке. Они с нами пистолетами древнющими поделились.

– Я же говорю, – довольно осклабился Жесткий. – Классные они ребята, и меня выручили, чем смогли, когда подъемные от комиссии по освобождению кончились.

Пока мы непринужденно болтали с Чеботаревым, Дан отошел чуть в сторонку, прижал палец к уху и шепотом беседовал с кем-то в эфире. Или с Дворжеком, или с Глебом. С кем еще? До меня долетали словечки: «полиция», «место стычки», «альтернативные пути отхода». Работает. Ну пусть, пусть. Похоже, через парадный выход убираться не хочет. Бережет полицейские силы Империи. Внизу ведь наряд. И если мы с Даном могли бы включить генераторы невидимости на плащах и проскочить тихонько, то с Жестким это не выйдет. Учитывая его нынешний статус, придется прорываться с помощью «струнки», двух пистолетов и, возможно, гранат. А о таком прорыве, точнее, о его последствиях, пресса будет месяц потом писать. В особенности – бульварная.

– Так, ребята, – сказал Дан, закончив переговоры. – Подождать немного придется. Ты, Сергей, извини… Мы пошалили в арке немного.

– Да я уже знаю, гопники, – кивнул Жесткий.

– Там полиция образовалась…

– Убили кого? – заинтересовался Чеботарев.

– Да один из парней своего в горячке пристрелил, – скривился я. – А другие живехоньки. Но вот самостоятельно передвигаться могут с большим трудом.

– Тогда долго ждать не получится, – прикинул Жесткий. – По опыту знаю – если что серьезное, легавые начинают прочесывать трущобы. Ну, с меня начнут, я думаю, в первую очередь. Хоть я и не покидал помещения, о чем они знают прекрасно. Но все же… Формальности ради…

– Тогда стычки не избежать, – нахмурился я.

Гопники гопниками, а к полицейским нас приучили относиться с уважением. Не к их силе, понятное дело, не штурмовики они, чего уж тут говорить, а к статусу. Мол, охраняют люди порядок, как могут, а потому обижать их не надо, даже если задержат тебя по пьяному делу и приложат шокером. Не сахарные, мол, господа винд-труперы, не развалитесь. В этом был резон. Да, кстати, полицейские, увидев жетон десантника, не особо и цеплялись. Понимали, что глупо будить спящую собаку. А в День Воинов Ветра они и вовсе старались не отсвечивать. Винд-труперы отмечали праздник вовсю – прыгали с мостов в Неву, валялись пьяными на карбоне улиц, разъезжали вдесятером на двухместных глайдерах с пьяным пилотом в кабине и творили прочие непотребства, которые один раз в году полностью сходили нам с рук. Народ понимал, что служба у нас нервная, им, добропорядочным гражданам, необходимая, так что мы имели возможность как следует расслабиться в День Воинов Ветра. Мы же в ответ старались не задирать полицейских, обеспечивая тем самым психологический паритет.