Холодный поцелуй смерти - Сьюзан Маклеод

— Где тут сида?! — снова закричала девица.

Одета она была скудновато — в линялые серые кружева и бархат; выбеленные волосы неряшливо свисали до тощих бедер. Одежда выдавала в ней «ночную бабочку» из СОС-тауна: так называли несчастных, которые жили — и умирали — в нелицензированных вампирских притонах. На тощем теле, проглядывавшем между полосками кружев и бархата, виднелось столько припухших красных следов от укусов, что выглядела она как главное блюдо на кровавой пирушке для вампирской банды, к тому же в крови у нее так много яда и адреналина, что она была словно обкуренная по самое не могу, и очень некстати: она бессмысленно размахивала туда-сюда длиннющим мясным ножом, как будто какая-нибудь призрачная принцесса-воительница из компьютерной игры.

Какого лешего она здесь делает? Зачем я ей сдалась?!

— Давайте сюда сиду! — разорялась девица. — Сиду, говорю!

Ничего более внятного она сказать не смогла и замолотила ножом по стойке регистратуры.

Появился Хари — он примирительно держал руки перед собой, в глубоких трещинах на желтом лице читалось беспокойство и участие.

— Пожалуйста, мисс, положите нож, вы пораните себя! — Он медленно двигался на девицу, почти целиком заслонив ее от меня крупным могучим торсом.

— Отойди-и-и! — Девица раззявила рот в лиловой помаде и завизжала во всю мочь прямо ему в лицо.

Хари отпрянул к стене, и она по инерции пролетела мимо него вперед, прямо в приемную. Затормозила у лифтов и остановилась — ребра ходят ходуном, вся шатается, словно деревце на штормовом ветру.

Таддеуш, стоявший рядом со мной, притопнул ногой — на кроссовках вспыхнули алые огоньки — и занес блестящую биту.

Нил Баннер придержал его за плечо:

— Нет-нет, друг мой, эта девушка больна и нуждается в нашей помощи, а не в наказании.

Бабочка крутанула головой в сторону нашей маленькой компании, потом снова оглянулась на Хари — густо начерненные, как у Пьеро, глаза моргали, будто у клоуна, ударенного пыльным мешком, а мозг никак не мог совладать с кризом в разгаре.

Подобные наркоманы последнего разбора — в «Надежде» частые гости. С ними обращались по отлаженному плану: дежурный отвлекал беднягу, в нашем случае Бабочку, пока не подоспеет охрана, после чего наркомана обезоруживали и лечили, как могли. Хари знал порядок действий не хуже моего, но тут я сообразила, что на нем нет бронежилета, — вдруг он испугался? Горные тролли созданы из камня, они очень крепкие, живут лет на пятьсот дольше людей, но их плоть — все равно плоть, и, если их поранить, потечет кровь, пусть и силикатная.

Я машинально шагнула вперед, двигаясь так же медленно и осторожно, как и Хари.

— Эй, — позвала я громко, чтобы она меня услышала.

Голова мотнулась в мою сторону — от резкого движения девица едва не потеряла равновесие. Она с подозрением посмотрела на меня, по-прежнему моргая.

— Зачем тебе понадобилась сида? — мягко спросила я. — Чем тебе помочь?

— А не скажу-у-у-у! — Девица наставила нож на меня. — Ты не сида, я видела фотки! Сида рыжая, у нее еще такие жуткие глазища, а ты вон блондинка! — Это прозвучало как обвинение. — Ты никакая не сида!

— Мисс, я убежден, что сида вот-вот будет здесь, — ласково, с улыбкой проговорил Нил Баннер. — Тогда вы с ней поговорите. Я и сам пришел, чтобы встретиться с ней. Давайте подождем ее вместе.

Я поняла, на что он намекает: я должна сбросить Очарование, чтобы Бабочка меня узнала. Неплохая мысль. Беда в том, что сбросить Очарование не так-то просто, не говоря уже о том, что меня ищет полиция и еще неизвестно, зачем я потребовалась Бабочке. Гораздо более разумным планом представлялось отвлекать Бабочку, пока не появится охрана.

— Да, я уверена, вы ее вот-вот увидите, — подтвердила я. — Если ее… никто… не отвлечет и не задержит, — произнесла я еще мягче, покосившись на Нила Баннера.

Он поднял бровь, а потом просиял — видимо, расшифровал мое ответное послание. Он улыбнулся Бабочке и произнес все тем же умиротворяющим тоном:

— Если хотите, мисс, скоротаем время и о чем-нибудь поговорим. — Он легким движением показал на оранжевые кресла для посетителей и сделал несколько осторожных шагов в их направлении. — Буду рад вашему обществу.