Задверье - Нил Гейман

В этом Ричард не сомневался.

– М-м-м… здравствуйте… мисс Усики… Понимаете, была одна девушка из племени ваших крысословов, ее звали Анастезия. Она вела меня на Передвижную Ярмарку. Мы переходили мост в темноте, и ей просто не удалось добраться на другую сторону.

Крыса прервала его пронзительным «скуииии». Д'Верь заговорила – медленно и механически, как синхронный переводчик.

– Она говорит… что крысы не винят тебя за потерю. Твою провожатую… м-м-м… забрала ночь… как дань.

– Но…

Крыса снова пискнула.

– Иногда они возвращаются… – перевела д'Верь. – И мисс Усики отметила твою заботу… и благодарит тебя за нее.

Кивнув Ричарду, крыса моргнула глазками-бусинками, потом спрыгнула на пол и юркнула назад в темноту.

– Симпатичная крыса, – сказала д'Верь. Теперь, когда у нее был свиток, ее настроение как будто заметно улучшилось. – Вон туда, наверх. – Она указала на арку, наглухо закрытую стальной дверью.

Они подошли к двери. Ричард налег плечом на металл. Заперто на засов с другой стороны.

– Кажется, опечатано, – сказал Ричард. – Без специальных инструментов не обойтись.

Д'Верь внезапно улыбнулась, ее лукавое личико словно осветилось изнутри, на мгновение сделавшись прекрасным.

– Понимаешь, Ричард, моя семья… Мы – открывающие. Это наш Дар. Смотри…

Протянув грязную ладошку, она коснулась двери. Долгое мгновение ничего не происходило, потом с той стороны раздался громкий лязг, а с их стороны – глухой скрежет. Д'Верь толкнула дверь, и та отворилась с яростным скрипом ржавых петель. Подняв воротник кожаной крутки, д'Верь поглубже засунула руки в карманы. Охотник посветила фонариком в черный провал за дверью: каменные ступени уводили в темноту и неизвестность.

– Сможешь прикрыть нас сзади, Охотник? – попросила д'Верь. – Я пойду впереди. Ричард за мной.

Она поднялась на несколько ступенек, но Охотник осталась стоять на месте.

– Госпожа? – окликнула она. – Ты идешь в Над-Лондон?

– Вот именно, – отозвалась из темноты д'Верь. – Мы идем в Британский музей.

Охотник прикусила губу и покачала головой.

– Я должна остаться в Под-Лондоне. – Голос у нее дрогнул.

Ричард сообразил, что Охотник впервые выказала что-то, помимо неизменной уверенности в себе, умения все делать в совершенстве и временами веселья за его, Ричарда, счет.

– Ты же моя телохранительница, Охотник! – удивилась д'Верь.

Охотнику, казалось, было не по себе.

– Я твоя телохранительница в Под-Лондоне, но в Над-Лондон я пойти с тобой не могу.

– Но ты должна!

– Я не могу, госпожа. Я думала, ты понимаешь. Маркиз знает.

«Пока ты остаешься в Под-Лондоне, Охотник о тебе позаботится, – вспомнил Ричард. – Ну да, так он и сказал».

– Нет, – сказала д'Верь, вздернув острый подбородок и сощурив многоцветные глаза. – Не понимаю. В чем дело? – презрительно добавила она. – Какое-то проклятие или еще что?

Помешкав, Охотник облизнула губы и неохотно кивнула. Она словно признавалась, что страдает заболеванием, о котором не принято говорить в обществе.

– Послушай, Охотник, – услышал Ричард свой собственный голос, – не глупи.

На мгновение ему показалось, что она сейчас его ударит, что было бы скверно, или заплачет, что было бы намного-намного хуже. Но, сделав глубокий вдох, она размеренным тоном произнесла:

– Я буду рядом с тобой, пока ты остаешься в Под-Лондоне, и буду охранять тебя от любой напасти, какая может встретиться тебе на пути. Но не проси следовать за тобой в Над-Лондон. Этого я не могу.

Сложив руки на груди, она чуть расставила ноги, уперлась ими в землю и как бы напоказ всему Подмирью превратилась в статую женщины, которая никуда не идет, статую из латуни, из меди, из жженой карамели.

– Ладно, – бросила д'Верь. – Пойдем, Ричард. – И бегом стала подниматься по ступеням.

– Послушай, – начал Ричард, – почему бы нам не остаться внизу? Найдем маркиза и тогда все вместе пойдем наверх…

Д'Верь исчезла во тьме над ним. Охотник словно приросла к подножию лестницы.

– Я буду ждать здесь, пока она не вернется, – сказала ему Охотник. – Сам решай, идти тебе или нет.

Ричард бегом, насколько позволяла кромешная тьма, бросился вверх по ступенькам. Вскоре он увидел над собой свет фонарика д'Вери.

– Подожди, – выдохнул он. – Пожалуйста.

Она остановилась, давая ему себя нагнать. А потом, когда он поравнялся с ней и встал рядом на клаустрофобически маленькой площадке, подождала, пока он переведет дух.

– Ты не должна просто так убегать, – сказал Ричард.

Д'Верь промолчала, только и без того сжатые губы сжались чуть больше, а острый подбородок еще чуточку вздернулся.

– Она же твоя телохранительница! – не отступал Ричард.

Девушка молча стала подниматься на следующий пролет. Ричард поплелся следом.

– Мы все равно скоро вернемся, – снизошла до разговора д'Верь. – И тогда она снова сможет начать меня охранять.

Воздух был сырой, затхлый, давящий. Ричард спросил себя, как – не имея канарейки – определить, можно ли здесь дышать, и попытался утешить себя, что раз они не падают, то дышать тут можно.

– Полагаю, маркиз действительно знал, – задумчиво сказал он. – Про ее проклятие или что там еще.

– Да, – отозвалась д'Верь, – надо думать, знал.

– Он… – начал Ричард. – Маркиз… Понимаешь, честно говоря, на мой взгляд, он немного себе на уме, да и вообще плут.

Д'Верь остановилась, лестница перед ними уперлась в кирпичную стену грубой кладки.

– М-м-м… Он настолько же «немного себе на уме», насколько крысы «немного» покрыты шерсткой.

– Тогда почему ты обратилась к нему за помощью? Разве не было никого другого, к кому ты могла бы меня послать?

– Мы потом об этом поговорим. – Развернув данный эрлом свиток, она проглядела каракули, написанные архаическим почерком, потом снова его свернула. – Сами справимся, – решительно сказала она. – Тут все есть. Нам нужно просто попасть в Британский музей. Находим «Ангелус» и выбираемся. Проще простого. Раз плюнуть. Закрой глаза.

Ричард послушно закрыл.

– Проще простого, – повторил он. – Когда такое говорят в кино, это всегда означает, что вот-вот случится что-то ужасное.

Повеял легкий ветерок. Плотность тьмы за его закрытыми веками неуловимо изменилась.

– И к чему ты клонишь? – спросила д'Верь. Акустика тоже изменилась: теперь они были во много большем помещении. – Кстати, уже можешь открыть глаза.