Задверье - Нил Гейман

Он медленно кивнул:

– Да. Ты жаждешь отмщения. И совершенно справедливо. – Прокашлявшись, он глубоким басом продекламировал: – «Серп жатвы сеч Сек вежи с плеч А ран рогач Лил красный плач И стали рдяны От стали рдяной доспехи…» что-то там. Да.

– Отмщения? – Д'Верь на минуту задумалась. – Да. Об этом и мой отец говорил. Но главное, я просто хочу понять, что произошло и как мне защитить себя. У моей семьи не было врагов.

Спотыкаясь под тяжестью шоколадных батончиков и банок с «кокой», которые грозили вывалиться из его шлема, в вагон вернулся Дагвард. Дверям позволили закрыться, и поезд двинулся снова.

Еще расстеленное на асфальте в переходе пальто было завалено монетами и банкнотами и уставлено башмаками. Башмаки были на ногах: раскидывали монеты, пачкали и рвали банкноты, раздирали подкладку. Под ногами лежали деньги.

– Оставьте меня в покое, – молил Лир, вжимаясь в стену туннеля. По его лицу текла кровь, алыми каплями капая в бороду. Покрытый царапинами и вмятинами саксофон неуклюже, безвольно висел у него на груди.

Его окружила небольшая толпа – больше двадцати, но меньше пятидесяти человек толкались и пихались, вот только это были уже даже не люди, а лишенная разума свора, пустыми глазами уставившаяся перед собой. И все пихали и драли друг друга в отчаянной попытке отдать Лиру свои деньги.

На плитках стены тоже темнела кровь – там Лир ударился головой. Лир отмахнулся от женщины средних лет с отрытой сумочкой и протянутой ему пригоршней пятерок. В жажде навязать ему свои сбережения она царапала ему лицо. Уворачиваясь от ее денег и ногтей, он потерял равновесие и упал.

Кто-то наступил ему на руку. Его лицо вдавили в россыпь монет. Зарыдав, Лир стал проклинать все вокруг.

– Я же предупреждал тебя не усердствовать, – произнес поблизости аристократический голос. – Ты меня не послушал.

– Помоги мне, – из последних сил выдохнул Лир.

– Что ж, обратное заклинание существует, – почти неохотно признал голос.

Толпа придвинулась еще ближе. Брошенный пятипенсовик распорол ему щеку. Сжавшись в комок, Лир зарылся лицом в колени, обхватив их руками.

– Сыграй ее, черт бы тебя побрал, – выдавил он сквозь слезы. – Все что хочешь… Только останови их…

Мягкая мелодия на свистульке эхом разнеслась по подземному переходу. Простая музыкальная фраза повторялась снова и снова и с каждым разом звучала чуть иначе: тема с вариациями от маркиза де Карабаса. Шаги стали удаляться. Поначалу медленно шаркая, потом все быстрее. Лир открыл глаза.

Прислонившись к стене, де Карабас играл на свистульке. Увидев, что Лир смотрит на него, он отнял ее от губ и убрал во внутренний карман пальто. Лиру он бросил льняной носовой платок с отделкой из кружев и заплаткой посередине. Лир отер кровь со лба и бороды.

– Они бы меня убили, – обвиняюще сказал он.

– Я ведь тебя предупредил, – отозвался де Карабас. – Считай, тебе повезло, что я возвращался этой дорогой. – Он помог Лиру сесть. – А вот теперь, – сказал маркиз, – за тобой еще один должок.

Лир подобрал свое пальто – рваное, грязное, с отпечатками многочисленных подошв. Внезапно ему стало очень холодно, и он накинул эти жалкие лохмотья себе на плечи. Со звоном попадали на пол монеты, закружились банкноты. Он оставил их лежать.

– Действительно ли мне так повезло? Или ты меня подставил?

Вид у маркиза стал почти оскорбленный.

– Не знаю, как ты мог даже подумать такое.

– Потому что я тебя знаю. Вот почему. Ну и что на сей раз? Кража? Поджог? Убийство? – Прозвучали эти слова грустно. Лир как будто смирился.

Де Карабас забрал у него свой платок.

– Боюсь, кража. Ты с первого раза угадал, – сказал он. – В настоящее время мне, оказывается, срочно нужна статуэтка династии Тан.

Поежившись, Лир медленно кивнул.

Ричарду выдали шоколадный батончик с орехами «Кэдбери» из автомата и большой серебряный кубок, украшенный по ободу синими камнями – кажется, сапфирами. Кубок был наполнен «кока-колой». Престарелый шут, которого, кажется, звали Тули, громко откашлялся.

– Я хотел бы поднять тост за наших гостей, – провозгласил он. – За дитя, за головореза, за глупца. Пусть каждый получит по заслугам.

– А кто из них я? – шепотом спросил у Охотника Ричард.

– Глупец, конечно, – прошептала она в ответ.

– В старые времена, – сказал уныло, отхлебнув «колы», Холвард, – мы пили вино. Я вино предпочитаю. Не такое липкое.

– Все автоматы выбрасывают вам еду? – поинтересовался Ричард.

– О да, – ответил старик. – Они подчиняются эрлу, сам понимаешь. Эрл правит Подземкой. Всем, что связано с поездами. Он владетель Центральной, Серкл, Джабилии, Победной, Бейкерлу… Ну, всем, за исключением Подмирной ветки.

– А что такое «Подмирная ветка»? – не удержался от вопроса Ричард.

Но Холвард только поджал губы и покачал головой. Кончиками пальцев Охотник тронула Ричарда за плечо:

– Помнишь, что я тебе говорила про пастухов в Пастушьих Кустах?

– Ты сказала, что мне лучше бы с ними не встречаться, даже о них не спрашивать, и что есть вещи, о которых мне, вероятно, лучше не знать.

– Молодец. А теперь прибавь к списку этих вещей еще и Подмирную ветку.

По проходу к ним шла д'Верь. Ричард сразу заметил, что она улыбается.

– Эрл согласился нам помочь. Пошли. Он ждет нас в библиотеке.

Ричард был почти горд тем, что не спросил: «В какой библиотеке?» или не указал, что в поездах библиотек не бывает. Чем дольше он тут находился, тем большее готов был принимать за чистую монету. Он просто обошел вслед за д'Верью пустой трон и через дверь купе попал… в библиотеку.

Это была огромная каменная зала с высоченным дощатым потолком. Все стены расчерчены полками. Каждая полка заставлена всякой всячиной. Да, книги тут были. Но помимо них полки загромождали самые разные вещи: теннисные ракетки, хоккейные клюшки, зонтики, лопата, ноутбук, деревянная нога, несколько кружек, десятки ботинок, бинокль, средних размеров бревно, шесть кукол-рукавичек, различные CD-диски, старинные и современные грампластинки, видео– и аудиокассеты, игральные кости, игрушечные машинки, разномастные вставные челюсти, часы, фонарики, набор из четырех глиняных гномов для сада (два рыбачат, один стоит с мечтательным лицом), стопы газет, журналов, путеводители, трехногие табуретки, коробка сигар, пластмассовая кивающая восточноевропейская овчарка, носки… Подлинное царство утерянных вещей.

– Это его настоящие владения, – пробормотала Охотник. – Вещи утерянные. Вещи забытые.

В каменной стене имелись узкие окна. Через них Ричарду была видна лязгающая тьма и мелькающие фонари в туннелях.