Карта Иоко - Варвара Еналь

Квадратный высокий силуэт ее поднимался темно-синей громадой, и большая луна щедро серебрила ее стены, высвечивая каждый камешек в кладке. Когда-то в башне были, видимо, красивые массивные и высокие двери, но теперь остался только стрельчатый проем, темневший густым мраком.

Хант запрыгнул в темноту и гулко закричал из нее, что все темно и пусто, как будто мы сами не видели, что там темно. Я прихватила свой Посох и решила воспользоваться им. Слегка тряхнув его, я подумала о светящемся клинке, и узкое лезвие тотчас выехало, разливая вокруг себя слабое голубое свечение.

– Сейчас все увидим, – пообещала я, переступая порог.

Я не могла понять, что меня влекло в эту башню. Она казалась темной, запущенной и старой, и разрушенные окна зияли чернотой. Даже ворон в ней не осталось – все улетели, едва завидев нас.

Свет Посоха выхватил из темноты белые ступени из гладкого камня. Широкая лестница вела наверх, у ее основания каким-то чудом уцелели две белевшие в темноте высокие колонны, гладкие и массивные.

Под ногами захрустели мелкие камни, в нос ударил запах пыли и затхлости. Лестницу покрывало мелкое каменное крошево – видимо, все, что осталось от перил. На колоннах я заметила узор из виноградных лоз – множество ягод, усиков и резных листьев, – очень похожий на тот, что вырезал Иоко в своем доме.

Вот, значит, откуда он взял узор! Это красиво, очень красиво.

Должно быть, башня в свое время отличалась необычайной красотой и великолепием. Белая каменная лестница, наверное, приглашала гостей в большой зал – именно туда она привела и нас. В зале, видимо, горели великолепные кованые люстры – их черные остатки до сих пор валялись тут.

С помощью Посоха я рассмотрела даже мозаику из разноцветных плит, что украшала полы в зале, из которого выходило несколько длинных коридоров. Они ветвились, вели куда-то в темноту, и я, наконец, почувствовала подвох, потому что до меня дошло – снаружи башня выглядела довольно узкой.

Не может в такой узкой башне быть таких длинных коридоров. Тут что-то не так.

Дом Валеса тоже снаружи выглядел как простая деревянная хижина, а внутри оказался каменным лабиринтом со множеством переходов.

Кому принадлежала эта башня?

Я уже собралась спуститься вниз, не желая погружаться в бесконечную темноту коридоров, как вдруг передо мной появились лусы. Вернее, их изображение.

Высокие деревянные панели в ближайшем коридоре украшала вереница прыгающих лусов. Тут еще сохранились панели! И эти лусы выглядели точно так же, как те, что вырезал Иоко.

Я с изумлением смотрела на искусную резьбу, и все во мне затрепетало от тревожного, сводящего с ума предчувствия. Это оказался переломный момент, точка отсчета, некая грань, когда мне предстояло сделать выбор. Откуда пришло такое понимание, объяснить я не могла. То ли так влиял на меня Посох, то ли здешнее пространство подействовало на мое подсознание, было непонятно, но я почему-то не сомневалась, что все дальнейшее будущее зависит от моего выбора.

Я могла пройти в открывавшийся коридор, а могла выйти наружу.

– Ты это видишь? – тихо спросила я Луку, который бродил рядом, и сделала первые несколько шагов, входя в коридор.

– Что я должен видеть? И куда ты пропала? Со! – Лука озирался, будто потерял меня, испуганно отступил и вытянул вперед руки, словно вокруг него наступила темнота.

А между тем мой Посох сиял так ярко, что я смогла разглядеть не только резные узоры, но даже прожилки и сучки на панелях. Все сохранилось просто отлично, даже пыль не покрывала головы лусов и их мощные лапы. Коридор уводил вперед, и в его стенах я могла различить деревянные двери. Целые двери с витыми серебристыми ручками!

– Я здесь, Лука, – устало выдохнула я, – ты что, не видишь меня?

– Ну да! И свет пропал, темнотища сплошная.

– Это Посох. – Эви приблизилась к Луке и дрожащим голосом произнесла: – Со, это твой Посох. Он открыл тебе тайны этой башни. Возьми нас за руки, и тогда мы тоже увидим то, что видишь ты. Пожалуйста, возьми!

Я вернулась, и Лука, увидев меня, испустил сдавленный возглас изумления.

Я взяла Эви за невесомую руку, Лука в свою очередь вцепился в нее. Хант тут же оказался рядом и обвил малышку длинным хвостом. Я посмотрела на них и покачала головой. Ничего себе компания! Видели бы нас мои одноклассники!

Впрочем, мысли о них тут же пропали. Мы сделали первый шаг, и призраки восторженно ахнули.

– Это, оказывается, не просто башня. Раньше это был хозяйский дом, только он не уцелел, – тут же пояснила Эви, – вот башня и проецирует его нам. Что-то сохраняет жизнь этим призрачным проекциям, только непонятно, что именно.

Мы двинулись дальше, и страх затаился у меня где-то в желудке. Затаился, спрятался. Я перестала дрожать, но чувствовала какую-то странную силу, которая исходила со всех сторон. Здешнее место хранило в себе страшные тайны – вот что мне было ясно. Только почему оно решило поделиться ими со мной?

Первая же попавшаяся нам дверь открылась внутрь легко, без скрипа и шороха, словно ее петли смазали совсем недавно, и вся была покрыта резьбой – искусной, тонкой, красивой, со множеством разнообразных мелких деталей. Можно было часами рассматривать изображения воронов, прячущихся в виноградных лозах, и отыскивать птиц среди листьев и ягод.

Я заглянула внутрь и увидела широченный диван во всю длину противоположной стены. Яркий малиновый ковер с белыми и желтыми цветами, покрывавший его, горы подушек и длинные шелковистые шторы были такими новыми, будто появились здесь только вчера. Множество нитей со стеклянными бусинами спускалось с потолка и огораживало диван, словно блестящая тяжелая завеса.

Покрытый резьбой столик поддерживали три деревянных луса, матово-черных, блестящих от лака и таких красивых, что от удивления я невольно таращила на них глаза.

– Господская комната, – коротко пояснила Эви, – женская. Мы на женской половине дома. Видимо, комната дочери. Комнаты жен больше и соединяются между собой.

Мы двинулись дальше. Я старалась ничего не трогать, меня пугали все эти вещи. Они, безусловно, были призрачными, ненастоящими. Проекцией или видением, я не могла разобрать. Но ничего реальнее этих помещений и коридоров мне еще не доводилось видеть.

Следующая комната напоминала предыдущую, только ковер здесь был ярко-желтый с розовыми и фиолетовыми цветами и в углах стояли серебряные вазы с витыми ручками. А дальше прямо перед нами находилась арка, завешенная бисерными нитями. И я могла поклясться, что слышу, как от легкого сквозняка тихонько звенит бисер.

Затем мы вошли в большой круглый зал, где огромный круглый диван с ярким ковром и множеством подушек стоял посередине. Опять бисерные нити, серебряные вазы, шелковые шторы сливочного цвета. А дальше через несколько круглых арок просматривалось еще несколько комнат.

– Это комнаты жен. Господа имели по несколько жен, они могли содержать всех. Наложницы жили, как правило, внизу и более скромно. А здесь – законные жены и младшие дети. И еще девочки постарше, – рассказывала Эви.