Ингви фон Крузенштерн - Владимир Атомный

София глубоко вздохнула. Рассказывать о дальнейшем ей явно трудно.

– Маг стал проявлять знаки внимания. Комната и дом, где мы его расположили – мои, ухаживала за гостем сама. Это давалось тяжело даже до того, как он пожелал лечь со мной в постель. Знаешь ли, темный и нехороший этот маг. Очень нехороший.

Я шумно сглотнул, совершенно поглощенный рассказом.

– Конечно, я отказалась, и тогда он ненадолго вышел из себя и пообещал горести и беды для Ярси. Меня это тогда не испугало, но до утра глаз не сомкнула, остерегаясь поджога или еще каких подлостей. С восходом солнца он покинул деревню. Молча. Да только…

Женщина замялась, и я решил продолжить:

– Да только проклятье действительно есть. Это вы хотите сказать? Да, я чувствую. Только не понимаю, как могу помочь?

– Меня привели… духи… – произнесла София с видом, словно пробует слово на вкус, определяя, подходит ли. – Да, духи. Ты понимаешь меня?

– Более чем, – хмуро кивнул я.

– Они подсказывают, что ты сможешь разобраться с этой бедой.

– Странно, что они не видят, в каком я состоянии…

Крепко задумавшись, я остановил взгляд на вырезе платья, неосознанно любуясь пышной грудью. По всему выходит, что весть о моих деяниях в округе Колывани дошла до местных духов. Когда темный маг совершил гнусное деяние, они стали искать способ решения и выбрали меня. Только сейчас сил действительно нет, если только каким-то образом не получится быстро восстановить их.

– Кхм-м, – обратила на себя внимание женщина.

Я с легким непониманием посмотрел в лицо, отметив проступивший румянец. Потом догадался, от чего.

– Ой! Простите, – помотал я головой. – Может, прогуляемся? Куда-нибудь подальше, в дикое место.

– Сначала ты долго смотришь мне на грудь, а теперь зовешь в лес?

Смущение попробовало сковать меня, но усилием воли я успокоился. Напустив легкую улыбку на лицо, говорю:

– Вы, София, бесспорно прекрасны. В иное время я бы с удовольствием пригласил вас на прогулку, закончить которую следовало бы не в лесу, а за столом с изысканными яствами. Но сейчас нам нужно понять, как быть. И этот вопрос я хочу задать духам.

Взгляд женщины изменился. В нем появился огонек интереса, некой новизны. Сыграв тонко мимикой лица, она говорит:

– Довольно необычно такое слышать от столь юного и с виду не благородного человека. Но с этим мы разберемся позже. Давай же не будем медлить и сходим, куда ты просишь.

– Благодарю, госпожа.

Я с трудом поднялся и, пока пробирался между лавками, хватаясь за стол, София успела отойти. Повернулась, приподняв удивленно бровь.

– Кажется, я начинаю понимать, почему ты был так обескуражен.

– Немного подрался. Скоро поправлюсь.

Она издала смешок и красиво подвигала крыльями носа, ярко изображая мимикой, что думает об этом.

– Давай я помогу идти.

– Госпожа, я так не могу.

– Ты и по-другому не можешь.

София вернулась и подхватила, сунув руку под мышку. Уже перед выходом сообщила хозяину:

– Запиши расходы на меня.

– Сударыня, – заговорил я, – у нас достаточно денег, и к тому же я еще не помог вам.

– Держись крепче – сейчас крыльцо будет, – проигнорировала она слова.

Мне осталось только последовать рекомендации и поднять руку, ухватившись за плечо. Все время, пока идем, я с удовольствием вдыхаю исходящий от Софии аромат. До чего же прекрасная женщина – словами не передать.

Вейко, едва нас заметив, бросил трубку на сиденье повозки и помчался перехватывать.

– Кажется, дедушка, мы тут останемся с ночевкой, а то и не один раз, – глянул я на него.

– А что случилось?

– Пока ничего, но появились неотложные дела. В Санкт-Петербурге же нас никто не ждет?

– Время есть, дружок, – коротко и с серьезным выражением кивнул дед.

– Это хорошо.

Мы остановились возле повозки. Я взял трубку, исхитрился подпалить, когда прикрыл большим пальцем чашу, как делают при раскуривании, но никто не увидел возникшего над пальцем пламени. Сделал пару затяжек и облегченно выдохнул.

– Дедушка, вы бы могли пока найти нам место на постоялом дворе или в гостинице? Мы с госпожой Софией отойдем для вершения важного ритуала.

– Не нужно искать. Вас же Вейко зовут? Прошу, дядя Вейко, вон тот дом, что в два этажа – это мой, там и останавливайтесь. Кто-нибудь из ребят поможет с повозкой, – проговорила женщина, а дед мелко кивал. – Ну что, Игорь, пошли?

– Да.

Часть пути я смог проделать сам – сказывается хороший обед и действие табака. Мы вышли за остатки частокола, потом за ограду для скота и оказались под сенью деревьев. Солнце уже преодолело зенит и клонится к вечеру.

Духи ждали, когда позову. В голове словно хор возник. Давящий. Я тут же потерял силы стоять и плюхнулся на землю.

В целом, разобравшись в их разноголосье, понял, что есть два варианта. В первом и самом очевидном – я просто жду, пока силы восстановятся сами, хорошо кушая и высыпаясь. А вот со вторым вышла оказия.

– Госпожа, – выговорил я, когда проморгался и привык к внешнему миру. – У нас есть один очевидный вариант и при этом долгий, а есть быстрый. Только несколько… неоднозначный.

Она непонимающе посмотрела, а я встретил ее взгляд прямо и открыто.

– Духи говорят, что я могу быстро восстановиться с вашей помощью. Здесь, в окрестностях Ярси, вы стали вроде берегини, срослись с токами эфира и почти едины с духами. Потому и слышите их хорошо.

– Ты прав! – расширились ее глаза. – Когда выезжаю куда-нибудь, то слабею. Хочется скорее вернуться.

– Э-э… да. Так вот, сударыня, духи мне сказали, что если мы с вами разделим постель, то… я быстро окрепну.

Улыбка с лица женщины ушла. Она смотрит удивленно и обескураженно, ища во мне ответ: не придумываю ли ради того, чтобы просто переспать. Но нет – я открыт. Именно это духи и подразумевали, посылая всяческие эротические образы.

– София, я понимаю, что предлагать такое далеко за гранью морали. И, конечно, мы с вами выберем первый вариант… эм-м… наверное. Но хочу, чтобы вы знали, я весьма умел в этих вопросах и неприятных ощущений не будет.

Она едва не рассмеялась.

– Игорь, а если я люблю кого-то? Ты и с этим справишься?

– Простите! – склонился я. – Я ничего плохого не имел в виду, просто хотел успокоить на всякий случай.

– Успокоить? – рассмеялась-таки София. – Еще и это твое «наверное»…

– Понимаете… то есть понимаешь, – быстро поправился я, решив перейти на «ты», – для мужчины это тоже постыдно, предлагать едва знакомой женщине постель, а тут, учитывая обстоятельства, того хуже. Поэтому я несколько растерян.