Ингви фон Крузенштерн - Владимир Атомный

Не сомневаясь, что пойду, отряд развернулся и двинулся к выходу. Иван тоже соскочил, на ходу вытираясь рукавом. Признаться, рад, что он со мной.

Проходим ремесленные кварталы. Обдало дымом и паром из кузницы. Я заметил, как могучий работник поддал жару, направив в накаляющуюся заготовку струю огня из ладони. Слабую, но неплохо дополняющую угольный жар. Наверняка и быстрее делает, и лучше получается. Над домом рядом трудится подряд шабашников – значит, деньги у ремесленника водятся.

Все же магические способности не могут направляться только в военное дело. Кузнец – простолюдин, но где-то в роду оказался маг, одаренность не обязательно была у всех, но вот у него проявилась. Слабая, к службе не годен, если только табачные трубки старшим подпаливать, а вот в быту очень даже полезное умение.

Дворяне рождают породистых детей – один другого краше, особенно в плане одаренности. Ведут борьбу за власть и сферы влияния. В это же время слабая магия выходит в бытовое использование. Я еще не видел, но наверняка водник какой-нибудь себе в дом или на поле заставляет бежать стихию. Рыть каналы, строить арыки и желоба не просто, тем более бессмысленно, когда дом на высоте – сама туда вода не побежит, а вот если хватает сил, можно заставить.

И это будет принимать все большие масштабы. Магия начнет словно бы расползаться и глубже проникать в почву народа, формируя последствия. Интересно, как все будет?

– Привет, Игорь, – кивнул мне стражник на воротах. – С тобой?

– Это мой брат, Иван. Идем на награждение.

– В ратушу он войти не сможет, – хмуро произнес уже глава отряда.

– Это же родственник!

– Вы не похожи, – тут же добавил Гридь.

Загорелый Иван, с почти белыми демоническими глазами, ни формой лица, ни его чертами на меня не походит. Это правда. Но мы дружно подняли руки, показывая ладони.

– У нас братание на крови, – пояснил я.

Глава отряда покивал, и мы двинулись дальше.

Возле ратуши стоит несколько экипажей – один другого роскошнее, в том числе и графа Скотовича – официально губернатора Рижской губернии, а по факту – владельца здешних земель. Шумной женской компанией прошли мимо величавые дамы, а из далекого ресторана слышится пение и звон струн.

– На всякий случай скажу, – оглядел нас глава отряда, – перед светлыми господами кланяться, рты первыми не открывать, только когда спросят. И вообще вести себя хорошо, понятно?!

Мы кивнули. Сопровождающие перестроились, чтобы вести нас словно под конвоем, но меня это не шибко задевает, ибо интерьер ратуши очень красивый и я любуюсь на его основательную величественность.

На стенах много картин с пейзажами и подписями на английском. Ревель – так крепость называлась до перехода в подданство русскому императору. В целом все выглядит так, словно ратуши война и захват крепости не коснулись.

Мы поднялись по центральной мраморной лестнице на второй этаж, свернули направо и вскоре остановились перед соответствующей окружающему стилю двери, охраняют которую еще четверо боевых магов.

Возглавляющий отряд Гридь коротко кивнул и постучал в дверь. Послышался приглушенный ответ.

– По вашему приказанию, для награждения разыскан и приведен Игорь Колыванский. В компании с ним брат Иван… – Гридь посмотрел на нас вопрошающе.

– Тоже Колыванский, Александрович, – хрипло отозвался брат и прочистил горло.

Воин отступил назад, и мы предстали глазам знати. В центре массивнейшего стола, едва не расползаясь, сидит Скотович. Перед ним маленький сундук и некая бумага с гербом. Справа комендант, а слева магмейстер. Дальше другие руководители крепости.

– Дмитрий Григорьевич, уж извольте начать, а я, если что, дополню, – проговорил губернатор.

– Да, конечно, – сухо ответил комендант. – Сегодня знаменательный день. Мы награждаем того, кто избавил область от ужасной твари, безжалостно убившей стольких достойных людей. По ходатайству Самуила Архиповича, мы отправили прошение в Санкт-Петербург на жалование тебе, Игорь, звания почетного гражданина и присвоение воинского чина прапорщика. Когда доедешь до академии, вероятно, все уже будет одобрено. Ну и денежная награда, в этом сундуке – тысяча полновесных золотых. Расскажи только, как ты смог победить? Столько сильных воинов не справилось.

Взгляды скрестились на мне.

– Превелико благодарю, – тут же склонился я, и Иван следом, – рад служить. Признаться, деталей я уже не вспомню, но постараюсь все описать. Дело в том, что у меня, когда нет насморка, – шумно втянул носом воздух я, и часть сидящих поморщилась, – нос очень хорошо чует. Вонь эту, вампирскую, я запомнил еще возле ворот, где нашли растерзанного воина. Сильного, не чета мне. И так крепко запомнил, что когда примчался к дому дядьки Степана, – здесь картинно всхлипнул, – то тут же поймал дух. Может, окажись там позже и не уловил бы, а тут такая досада взяла, что страх переборола, и побежал я тогда ног не чуя. Да и упал прямо в каналы под городом – не заметил, что решетка открыта была. Да не зря, не зря!..

Слушают господа с интересом, как и человек пятнадцать охраны.

– Вышло так, что мерзопакостный гад именно оттуда проникал в город. У меня немного помутился рассудок, и, наверное, потому я пошел дальше, а не умер от страха. Темнота кругом, вонь страшная – она-то и одурманила меня. К счастью, нашлась свеча. Запалил я огонь и пошел вперед. Пару раз свеча тухла – крайний, перед самым обрывом, где я чудом, слава богам, спасся и слез без травм. Потом снова шел. Долго. Свернул в какой-то лаз…

– И все по нюху? – неверяще спросил тот капитан, что отвечает за разведку.

– Игорь Янович, – скривился комендант.

– Не встречал я таких нюхачей, – хмыкнул он.

– А упырей?

– И этих тоже, Дмитрий Григорьевич, – склонил он голову.

– Давайте дослушаем.

– Благодарю, – снова склонился я. – Право слово, не знаю, откуда у меня это, только сильно был огорчен смертью дяди Степы – я же почти сирота, а он как отец был. Вот и… в общем, нашел сволочь эту, страшилу такую. Сам огроменный, башка такая, с клочками шерсти и зубами – такими вот! Еще сломанные местами, как если…

– Голову мы видели, Игорь, – кивнул магмейстер.

– Да-да, ну, и когти еще страшенные, а руки сильные и длинные. Да только подловил я гадюку. То ли сонный он был, а может, устал после нападения, но сразу меня не заметил. И только когда подскочил, завязалась у нас борьба. Я ведь еще в порту научился по носу не получать. А тут и дядя Степа со стихией воздуха помог. Ну и всеми силами одолел тварюгу, а потом голову отрезал, чтобы, значит, за дурачка и хвастуна не приняли.

Господа переглянулись. Покивали, словно бы одобряя, как вдруг граф Скотович воскликнул:

– И за это мы ему должны отдавать тысячу золотых?!

– Упырь-то повержен, Федот Олегович, – попробовал образумить комендант.