Начало пути - Дарья Ковальская

Сижу, смотрю на него и злюсь. Мне же больно… очень. Неужели нет вообще никакой мази, чтобы меня вылечить? Ланс сказал, что все мази погибли под обвалом. Да и все равно у них срок годности давно истек. Сам он при этом сидел передо мной желтовато-зеленый, и его шатало.

Кстати… о внешности. Я ж так его и не описала.

Ну, худ, даже очень. Впрочем, дело поправимое. Сутул, костляв. Или это я уже говорила? Волосы рыжие и торчат во все стороны разом, глаза только красивые… словно мед, в котором играют лучи солнца. Этакое расплавленное волшебство. Маг сказал, что такие глаза — редкость даже среди некромантов, обычно черные.

Крепче сжимаю зубы на палке (что заменяет наркоз), зажмуриваюсь. Больно… очень больно, хоть бы сознание потерять, что ли, а то пока он меня перебинтует — сдохну.

16:32

Спустилась вниз, пошла на кухню. На шее болтается прядь рыжих волос мага. Зомби, завидев ее, шарахаются, как слоны от мыши. Роюсь на полках в поисках еды. Маг сказал, что готов съесть абсолютно все, лишь бы дали, и бодро отправил меня на кухню.

На вопль: «У меня рука!» — мне ответили кратко и емко: «Так ведь не нога». Гад. Вот если бы сама есть не хотела, точно оставила б его там умирать от истощения. Еще и издевалась бы. Н-да.

Да где ж эта колбаса?!

17:12

И это все? Полпалки, обслюнявленные с одного конца? Из всего подвала с тоннами снеди? Ничего себе аппетитец у мертвецов.

Сумрачно рассматриваю палку слегка пожеванной колбасы, соображая, будет ли это есть маг. Я буду точно, ибо у меня даже не голод, у меня последняя стадия истощения. Маг вчера все силы вытянул.

Так… ниче-ниче, сойдет на первый раз. Отрежу только этот кусочек… Ну вот, вполне съедобно.

Надо бы… магу оставить. Ам. Н-да, надо бы оставить.

Не забыть бы.

Сижу на кухне в позе лотоса, скрестив ноги, оглядываюсь на столпившихся вокруг зомби и облизываю жирные пальцы. Вокруг разруха, грязь, но это единственное помещение, которое пережило ночь.

— Чего вылупились, уроды?

Уроды зашипели, застонали и потянули гнилые ручонки. Показываю им рыжую прядь, лично отрезанную с головы некроманта. Руки тянуть перестали, на меня смотрят злобно, не подходят. Вот и ладушки. Встаю и иду обратно наверх, похлопывая себя по пузу. Так… маг. А что я ему скормлю? Задумчиво оглядываюсь.

О! Еще колбаса! Прямо под столом валяется. Правда, еще более замызганная и обкусанная, ну да он же сам сказал, что готов съесть все. Вот пусть и ест. Ножик только захвачу, а то мало ли… вдруг захочет кое-что срезать.

Маг лежит на кровати и задумчиво изучает то, что я притащила.

— Это точно последняя? — пытаясь стереть комок слизи с колбасы. Комок растянулся в длинную белесую ниточку и повис, покачиваясь из стороны в сторону. Меня замутило. Мага, кажется, тоже.

— Ага. От сердца оторвала.

— А чего тогда такая довольная? — изучая крошки колбасы на моей груди.

Я пожала плечами и сыто улыбнулась.

— Н-да. Ну ладно, давай сюда… нож. Я десять лет ничего не ел.

Киваю и бережно передаю ему тупое орудие пыток. Лично я им свой кусок пилила минут десять. В итоге просто оторвала. Что будет делать маг, который даже руками с трудом шевелит, я себе не очень представляла.

Маг кое-как сел, прислонился спиной к стене, накрыл ножки одеялом и торжественно водрузил на них палку колбасы.

Морщусь. Мне это одеяло стирать потом придется.

— Гм. Может, ты? — с надеждой.

— Нет-нет. Не могу лишить тебя удовольствия. Столько ждал… не напрасно же.

Маг растерянно кивнул и занес нож.

Час спустя.

Чавк…

Бледно-синяя, сижу в кресле и наблюдаю, как маг ест колбасу. Он так и не порезал, так, обтер рукавом и… ест! Вот что голод с людьми делает. Он тоже не выглядит счастливым. Давится, но ест. Чувствую себя садистом, вытаскиваю из кармана острое лезвие и кидаю ему. Маг остановился и зло уставился на нож, потом перевел взгляд на меня, крайне недобрый взгляд. Если б мог убивать взглядом — убил бы точно. Радуюсь отсутствию у него магии.

— Только… слизь не ешь. Мало ли… заболеешь, — буркнула я и умотала из комнаты.

Вслед мне полетел тупой нож.

19:19

— Не развалишься!

Прямо семейная жизнь какая-то, не успел воскреснуть, как уже на меня орет. И, главное, сам даже с постели встать не может, а туда же, командовать!

— Не пойду, — хмуро, плюхаясь в кресло и складывая ноги по-турецки. — Там дождь!

— Он вот-вот закончится, и вообще слегка моросит. Сиггун, ты точно хочешь вылечить перелом или так, нервы мне мотаешь?

— Точно.

— Вот и вали на кладбище. Тут недалеко. Куртку на голову натянешь — и вперед!

— Не хочу. Я кладбищ боюсь.

— Блин, чего его бояться! Все мертвецы здесь! Причем живые! Я бы на твоем месте в дом заходить боялся! — разорялся маг, багровея от ярости.

Я уже говорила, что терпение и спокойствие — это не про него? Сообщаю.

— Все равно! Вдруг… там кто-нибудь остался?

— Разве что скелеты, у которых нет и намека на мышцы и связки, чтобы шевелиться!

— Вот я приду, наклонюсь, и вдруг — раз, из земли рука вылезет…

Маг молча на меня смотрел, сдерживаясь из последних сил. Стою, думаю, что это и впрямь будет уж точно не страшнее похода на кухню, где зомби рядами стоят, желая получить хоть немного мяса.

— Н-да.

— Вали на кладбище!!! — сорвался великий и ужасный, швырнул в меня подушку.

Пришлось встать и сбежать. А то он уже подсвечником прицеливался.

— И без желтой травы не возвращайся! Она там одна такая! Не перепутаешь!

Фыркаю и натягиваю капюшон на голову. Зря он сомневается в моих способностях найти новый вид желтой травы. Очень, очень зря.

Блин, рука…

Ладно, пойду на кладбище. Иначе до утра я не доживу. Она уже и чернеть начала, опухает местами, а там, где касаюсь, еще долго остаются небольшие вмятинки. Маг предположил, что еще немного, и начнется гангрена. Я… не хочу быть однорукой идиоткой, бегающей по чужим мирам. Мне и с двумя-то рукам непросто, а с одной… Ладно, что там за трава-то? Два пучка уж как-нибудь нарву.

Сбегаю по почти обвалившейся лестнице, расталкивая замешкавшихся зомби и крепко стиснув зубы. Страшно. Жуть. А что делать?

20:01

Темно-то как, и вся трава черная! А я даже свечку не взяла! Идиотка.