Король шрамов - Ли Бардуго

Подготовка к большому паломничеству Николая Ланцова по местам явления чудес заняла не один день. Следовало запастись провиантом, снарядить кареты для поездок в любую погоду, уложить одежду на разные случаи, а также разослать письма знати и бургомистрам городов, которые планировалось посетить. Зоя рычала на всех чаще обычного. Она знала, что в ее окружении это называют «припадками», но ведь один из плюсов власти – отсутствие необходимости выбирать слова и разговаривать елейным тоном. Она делает свою работу, и делает ее хорошо. Если слуги, ученики и другие гриши не готовы выслушать парочку резких слов, то они, черт побери, оказались не в той стране.

Зоя охотно позволила бы себе расслабиться, но все вокруг двигались просто до ужаса медленно. Однако в конце концов вещи были собраны, кареты приготовлены, дозорные высланы вперед, чтобы оценить состояние дорог, по которым двинется королевская процессия. Точный план поездки держался в секрете, но скоро люди узнают, что их король путешествует, и толпами повалят на улицы, чтобы увидеть осиянного славой героя войны.

Зоя пока не определилась со своим отношением к байкам монаха про терновый лес или историям близнецов о Святой страже и обисбайе. Отчасти она полагала, что глупо возлагать надежды на подобный план, опираться на россказни фанатика, который верит в святых и весь пафос и вздор, с ними связанный.

Она убеждала себя, что, независимо от результата, путешествие пойдет на пользу короне и укрепит положение Николая. Что в случае неудачи они найдут другой способ продержаться еще несколько месяцев, задобрить союзников и удержать врагов на расстоянии. Что ситуацию по-прежнему контролирует Николай, а не демон, явивший себя той ночью на колокольне.

И все-таки Зоя, выжить которой помогала честность перед собой, вынуждена была признать, что за тревогами, связанными с подготовкой к отъезду, за потрясением, которое она пережила, посмотрев в глаза демону и прочитав в них звериный голод, скрывается и другой страх. Зоя боялась того, что может ждать их в Каньоне. Что, если олухи, бьющие лбами о землю, почитатели Темного святого, правы и все эти странные случаи возвещают новое пришествие Дарклинга? Что, если он и правда каким-то образом отыскал обратный путь?

«На этот раз я буду готова», – прошептала Зоя в темноте, в покоях, некогда принадлежавших Дарклингу, во дворце, полностью выстроенном им. Она уже не та наивная девчонка, что отчаянно старалась проявить себя с лучшей стороны. Она генерал с длинным списком трупов и еще более долгой памятью.

Страх подобен фениксу. Много лет назад эти слова сказала ей Лилиана, и Зоя часто повторяла их остальным. Он может тысячу раз сгорать на твоих глазах, обращаясь в пепел, и все равно возвращаться. Зоя не даст страху управлять собой. Нет у нее такой роскоши. И все-таки после той ночи на колокольне ты невольно избегаешь Ланцова. Она ненавидела собственную слабость, ненавидела себя за то, что теперь, приковывая Николая на ночь к кровати, делала это в сопровождении Толи или Тамары; за то, что даже в зале совещаний держалась начеку, словно ожидая, что золотисто-карие глаза короля, сидящего напротив, зальет чернота. Этот страх, бессмысленный и досадный, наверняка порадовал бы монстра.

Утром в день отъезда Зоя уложила небольшой сундучок. В отличие от сундука, куда слуги упаковали кафтан и дорожную одежду, этот запирался на ключ. В нем хранились усиленные вдвое кандалы Николая и новый запорный механизм, на изготовление которого у нее ушло несколько часов. Тяжесть сундучка приятно оттягивала руку, и все же Зоя вздохнула с облегчением, когда в комнату вошли Женя и Давид.

Она внимательно рассмотрела крохотный флакон со стеклянной пробкой, врученный Женей.

– Этого хватит?

– С лихвой. Будешь давать одну каплю перед сном и еще одну, если возникнут проблемы. Больше нельзя, иначе высока вероятность его убить.

– Хорошо, что предупредила. Цареубийство не входит в список моих любимых преступлений.

Женины губы дрогнули в улыбке.

– Хочешь сказать, ты никогда не мечтала укокошить Николая?

– Еще как мечтала. Просто обидно, если он при этом будет спать.

Женя передала Зое второй флакон красного стекла, круглый.

– Это чтобы будить его по утрам. Просто отверни пробку и поднеси к носу.

– А что это?

– Смесь юрды с нашатырем. Как правило, действует очень быстро.

– Это еще не все, – подал голос Давид. – В состав также входит…

Зоя протестующе выставила ладонь.

– Все, все, достаточно.

Женя провела пальцами по резной крышке сундучка.

– Для него процесс будет нелегким. Это как если бы он каждую ночь утопал, а утром его воскрешали.

Зоя обернула флаконы ватой, аккуратно уложила в сундучок и уже собралась захлопнуть крышку, когда Женя вдруг накрыла ее ладонь своей.

– Снотворное очень сильное, но… мы ведь не знаем, что именно пытаемся контролировать. Зоя, находиться рядом с ним опасно.

Зоя понимала это как никто другой. Слишком близко она видела кошмар, поселившийся в теле Николая.

– И что прикажешь мне делать?

К ее удивлению, Женя предложила:

– Я могу поехать вместо тебя.

Губы Давида сжались в тонкую ниточку, и Зоя поняла, что они обсуждали этот вопрос и что Женя продумала свое решение. К горлу подкатил неприятный комок, однако Зоя лишь выгнула бровь.

– Потому что ты хороша в бою? Николаю нужны бойцы.

– Ничегоя оставила метку и на мне. Я знаю, как притягивает тьма.

Зоя покачала головой и убрала руку, пряча ключ в карман.

– К этой драке ты не готова.

Послышался стук, и проем двери, ведущей в гостиную, заполнил собой массивный силуэт Толи.

– Карета ждет, – сказал он и, обернувшись, крикнул: – А Тамара опаздывает!

– Не опаздываю, – отозвалась Тамара из-за его спины. – Просто моя жена не в духе.

Заглянув за Толино плечо, Зоя увидела, что Тамара держит за руку Надю, явно пытаясь развеять ее мрачное настроение.

– Я имею полное право быть не в духе, – заявила Надя. – Вы уезжаете, мой брат где-то во Фьерде, а мне поручают создать прототип подводного судна, которое должно сломаться на балу, на который я не хочу идти.