Фабр. Восстание жуков - Майя Г. Леонард

Спальней Лукреции Каттэр служила просторная комната с паркетом из драгоценного чёрного дерева. Сводчатый потолок поддерживали высокие готические арки, чёрные с золотым узором. С потолка свисали две люстры из обсидиана – вулканического стекла. Стены были чёрные, матовые, а золотой узор повторялся в обрамлении зеркал, дверей и книжных полок. Посреди комнаты стояла кровать с пологом на четырёх столбиках, вырезанных из африканского палисандрового дерева. Золотистое кружево ручной работы падало сверкающими складками, и сквозь них смутно виднелись чёрные шёлковые простыни.

В дверь постучали. Лукреция Каттэр села в постели, нацепила на нос тёмные очки, набросила на плечи пеньюар и только тогда произнесла:

– Войдите!

Вошёл Жерар, неся одной рукой серебряный поднос. На подносе стояла плоская стеклянная миска с густой вонючей жидкостью бурого цвета.

– Ваш завтрак, мадам! – объявил Жерар.

Ноздри дворецкого чуть вздрагивали от мерзкого запаха.

– Поставьте на туалетный столик, – приказала Лукреция Каттэр.

Она приготовилась встать с постели. Сегодня колония жуков наконец-то попадёт к ней в руки! И тогда она узнает, удался ли её эксперимент с человеческими генами.

Бартоломью глупец, напрасно он пытался ей помешать, но когда он увидит, чего она достигла, то поймёт, что её путь – единственная возможность для выживания человечества и его дальнейшего развития.

Жерар поставил поднос на столик, отступил на пару шагов и, кашлянув, прознёс:

– Мадам, позволено ли мне будет сказать пару слов насчёт мадемуазель Новак?

– Что такое, Жерар?

– Девочке в её возрасте, на мой взгляд, было бы крайне полезно посещать школу. Она уже начала интересоваться окружающим миром. Задаёт разные вопросы.

Лукреция Каттэр внимательно посмотрела на дворецкого. С чего он вообще заботится о таких вещах? Должно быть, привязался к девчонке.

– Женская гимназия «Дотрешколен» в Копенгагене пользуется хорошей репутацией.

Лукреция Каттэр небрежно кивнула.

– Займитесь этим. И скажите Лин-Лин, пусть подаст машину к половине восьмого.

– Слушаюсь, мадам.

Жерар с поклоном удалился.

А Лукреция Каттэр села завтракать перед зеркалом. Ей было досадно, что дворецкий называет её «мадам», а Новак – «мадемуазель».

– Возраст – понятие относительное, – сообщила она своему отражению, придвигая к себе поднос. – А я, по сути, создана совсем недавно.

Лукреция Каттэр поднесла руки к шее, прижала пальцы чуть пониже ушей и, неестественно-широко раскрыв рот, надавила. Нижняя челюсть с неприятным щелчком отделилась от черепа и повисла в кожаном мешке, покрывающем подбородок. Лукреция наклонила голову. Два розовых мясистых щупика протянулись изо рта к миске и принялись жадно черпать бурую полужидкую кашицу.

– Бакстер, скажи: правда, она хорошенькая?

Новак любовалась радужной букашкой, ползущей по светло-розовому покрывалу на её кровати. Надкрылья переливались самыми невероятными оттенками, от ярко-розового до изумрудно-зелёного. Новак подставила ладошку, и златка перешла на неё да ещё уронила крошечный свиток.

– Это что, записка? Такая малюсенькая!

Новак пересадила златку на стол и разгладила свёрнутую бумажку.

«Н.! Помощь нужна. Я около дома. Когда твоя мама уедет, сможешь меня впустить через служебный вход? Бакстер принесёт мне твой ответ. Златка – это друг для тебя. Д.»

– Мог бы добавить: «с любовью»! – буркнула Новак, но не сдержала улыбку. – Бакстер, передай, что я уже иду.

Жук-носорог, поклонившись, вылетел в окно и помчался к Даркусу с дядей Максом. Они ждали в машине.

Новак встала, накинула поверх пижамы чёрное шёлковое кимоно и глянула в зеркало, поправляя волосы. Златка увидела себя в зеркале и прошлась взад-вперёд по кровати, любуясь своим отражением.

Новак посадила златку на туалетный столик:

– Ты тоже вроде Бакстера? Когда я говорю, ты понимаешь?

Златка изящно кивнула усиками.

– Будем считать, что это значит «да»!

Златка поползла вверх по зеркалу и вскарабкалась на пришпиленную к раме открытку с фотографией Одри Хепбёрн.

– Это Одри Хепбёрн, знаменитая киноактриса, – объяснила Новак. – Правда, красавица?

Златка приподняла надкрылья и расправила тоненькие крылышки.

Новак захихикала:

– Ты гораздо красивее, само собой!

Златка, подпрыгнув, описала в воздухе круг, снова приземлилась на столик перед зеркалом и начала прихорашиваться, поправляя усики жвалами.

– Так я тебя и назову – Хепбёрн! – И Новак легонько погладила надкрылья златки.

Потом Новак выдвинула ящик туалетного столика и достала оттуда брошку в виде золотой шишечки с зажимом.