Избранница поневоле - Екатерина Верхова

Лайонел резко развернулся. Никак не ожидал, что девушка настолько бесшумно приблизится. Неужели и правда теряет хватку?

— О да-а-а, это и правда. кхм, неуместно, — продолжила Кэтрин с ехидной усмешкой. Подняла руку чуть выше головы и взмахнула письмом: — И как, по-твоему, мне нужно на это реагировать?

Лайонел молчал. Он не понимал, что происходит. Да и Кэтрин, скорее всего, тоже не особо понимала.

— Ты просто мастер двойных смыслов, — девушка хрипло рассмеялась. — А потому совершенно невозможно понять, как мне оценивать это письмо. То ли это братская забота и участие в моей прошлой жизни, то ли вообще признание в любви. Как я могу знать наверняка?

Нел нахмурился. Он почти дословно знал содержание письма и не видел никаких двойных смыслов — все было просто и понятно.

— Предположим, первый вариант, — как ни в чем не бывало говорила Кэт. — И какой реакции ты от меня ждешь? Что я с воплями «братик, милый» брошусь к тебе на шею, а после усядусь на коленки и затребую сказку?..

Фантазии про «сяду на колени» у Лайонела были, но явно не в таком контексте — он поморщился. Однако сейчас не перебивал, лишь слушал.

— Если же допустить второй вариант. Хотя бы на секундочку. — Кэт выдохнула. Отвела взгляд, размышляя о том, как правильнее озвучить мысль. — То это самое дурацкое признание в любви. Честное слово, тут о любви-то почти нет, даже о явных симпатиях, только какие-то намеки между строк. Так что да, Лайонел, я понятия не имею, как реагировать. И да, мне очень страшно ошибиться и сделать что-то такое, что испортит нашу только вернувшуюся дружбу.

— А в какой вариант ты бы сама хотела поверить? — голос Лайонела прозвучал тихо и хрипло, но Кэт не могла не услышать.

Она вернулась взглядом к Лайонелу. Смотрела на него пристально, но в то же время в абсолютной тишине. Взгляд — родной, присущий только ей одной — завораживал. Нел пальцем, осторожно, чтобы не спугнуть, дотронулся до ее щеки.

— Кэт, я подал в отставку для того, чтобы быть рядом с тобой. Понял, что только так чувствую себя по-настоящему живым. И так много работал, чтобы доказать не только себе, но и твоему отцу, что могу многого добиться и без помощи дяди. Я всегда знал, что он и близко к тебе не подпустит кого-то, кто просто просаживает семейный капитал, ничего из себя не представляя. Мы с ним обсуждали это. А потом появился Тибо... И я с ума сходил и от ревности, и от желания сломать ему нос. Понимал, что рано или поздно он все равно проявится свою гадскую натуру, но время все шло и шло. Да даже маркиза Бонне была скорее поводом отвлечься от того, что я испытывал к тебе, чем реальным увлечением. Помнишь, как после возвращения я отправился сперва не к тебе, а к ней? Побоялся, что не сдержусь и выложу тебе все о своих чувствах, и это испортит нашу дружбу.

Нел замолчал. Перевел дыхание перед самыми важными словами, которые хотел озвучить.

«Какой дурак говорил о том, что бабочки в животе придумал идиот? Неужели я?» — Именно такая мысль мелькнула в голове у Лайонела за мгновение до того, как:

— Я не стану тебя целовать после напоминания о маркизе как-ее-там, — с легкой улыбкой в голосе ответила Кэт. — Даже если очень хочется.

— Да к демонам ее, — выдохнул Лайонел, подаваясь вперед. — Есть только ты. Всегда была.

Его губы мягко коснулись губ Кэтрин, и мужчина почувствовал, как ее тонкие пальцы зарываются в его волосы. Второй рукой она схватилась за лацканы камзола так, словно боялась, что он, Лайонел, мираж.

Лорд Нарсис притянул девушку к себе за талию, ощутил жар, исходящий от ее тела. Поцелуй стал глубже, страстнее, легче — словно не было никаких странных условностей. Словно время перестало существовать.

В комнате было лишь двое: мужчина и женщина, — но при этом ощущался весь мир. Каждое невинное касание заставляло кожу изнывать и требовать еще, покрываться маленькими магическими взрывами, дарящими небывалое наслаждение. Каждый поцелуй дарил надежду на жизнь, которой оба были достойны. На любовь, о которой оба мечтали.