Он съел моего фамильяра - Евгения Бергер

- Это ты направил убийцу по моему следу, признавайся, как есть? Принадлежишь к тем горлопанам, что желают зла принцессе Кровавых алмазов? - спросила она.

Рон замотал головой.

- Вовсе нет. Вы ошибаетесь, я клянусь вам!

Пес зарычал, дыша ему прямо в лицо. Ощерил клыки, как бы предупреждая одуматься...

- Почему я должна тебе верить? - спросила Полина. - Ты всегда казался несколько странным. Называл мое имя с трудом, словно оно тебе ненавистно...

- Великая Традесканция, нет! Я... люблю это имя. Просто... все в замке знают, что вы не та принцесса Брунгильда. Нам велели молчать, держать язык за зубами... Ради Аспарии, понимаете?

И Полина спросила:

- Значит, ты знал другую принцессу Брунгильду? Настоящую... Отвечай.

- Она часто приходило в наш сад, - с готовностью откликнулся парень. - Мы в нем познакомились. Много беседовали о садоводстве... Она... - он запнулся, явно смущенный,

- была совсем нетакой, как мы ожидали от дочери короля Мракаса, понимаете? В ней не было ничего от родного отца... По правде, я не знал девушки добрее и лучше принцессы, -признался он дрогнувшим голосом.

Надо же, а парнишка оказывается влюблен! Полина с жалостью на него посмотрела.

И снова спросила:

- То есть ты знаешь, что с ней случилось, не та ли? «Принцессина хворь»... Можешь о ней рассказать? - Рон молча кивнул. И Полина обратилась к большому питомцу: -

Черныш, отпусти его. Хватит запугивать парня... Он все понял, не так ли? - Молодой человек отозвался кивком.

Пес для вида еще раз ощерился и отступил, давая парню возможность подняться с земли.

- Ну, рассказывай, - попросила Полина.

И тот отозвался:

- Я лучше вам покажу. - И позвал их идти за собой.

Они вышли из сада колеусов и направились к стене старого сада, прошли вдоль нее в самую глубь - Полина ни разу туда не ходила - и остановились у высокого, чуть склоненного клена.

- Надеюсь, вы лазаете по деревьям? - спросил Рон в явном сомнении, окинув Полину несмелым взглядом.

Цвет ее платья был листьям клена под стать, а вот длина...

- У тебя есть нож?

- Только садовый.

- Сойдет.

Рон полез в карман за ножом, и пес зарычал, не отводя взгляд он его рук.

- Вот.

Полина взяла маленький нож, примерилась взглядом и... начала резать длинную юбку чуть ниже колен. Смутились оба: садовник и пес. Причем пес даже больше, судя по виду...

- Ну вот, теперь я точно смогу взобраться на дерево, - сказала она и отдала садовнику нож.

А тот произнес:

- Вы хотели увидеть Старый сад изнутри, сейчас я вам его покажу.

- Ага, то есть заперт он неспроста?! - не удержалась Полина.

- Неспроста...

- Так и знала, что что-то за этим стоит... Ну, полезли! - поторопила она. А сама поглядела на пса: - Ты не сможешь с нами пойти. Жди здесь! Я скоро вернусь.

Пес как-то насупился и подступил еще ближе к ее больше не скрытым длинной юбкой ногам.

- Я пойду первым и помогу вам взобраться, - сказал молодой человек, легко взбираясь по склоненному стволу дерева. Тот нависал над высокой, увитой плющом стеной, словно мост, специально для тайных вылазок предназначенный, и Полина сама удивилась, насколько легко ей дался подъем. Всего лишь немного посветила ажурными панталончиками перед псом... В один миг она сидит на стене, в другой - стоит на траве с другой ее стороны.

- Пойдемте, но тихо, - предупредил ее молодой человек. - Никто не должен нас видеть.

И вдруг кто-то грохнулся прямо им под ноги...

- Черныш! - ахнула девушка. - Как ты сюда перебрался? - И тут же его поругала, ощупывая рукой повязку, наложенную доктором Месси: - Глупый, глупый мальчишка, у тебя откроется рана. С Роном мне ничего не грозит, я уверена.

И Полина, как бы требуя подтверждения, поглядела на парня. Пес тоже на него поглядел, но менее дружелюбно... С угрозой.

- Он вас защищает, это его работа, - сказал Рон, опустив голову. - Хорошо, когда есть, кому о вас позаботиться.

И с такими словами повел их ему одной известной дорогой. Раздвигал лапы разросшихся елей, отводил колючие лозы шиповника, и Полина спросила:

- Как часто ты здесь бываешь?

- Почти каждую ночь.

- Почему?

- Сейчас сами увидите.

Они прошли еще самую малость и услышали голоса... Рон чуть отвел ветку орешника, и Полина увидела... сразу нескольких девушек. Та, что была ближе всего, стояла с кистью в руке и раскрашивала листья белого рододендрона в ярко-оранжевый цвет. Полина заметила, что большая часть растений на этой поляне была точно того же яркооранжевого оттенка... И поглядела на Рона с вопросом в глазах.

Но он только шепнул:

- Смотрите дальше. - И Полина послушалась.

Отвела взгляд от художницы и обратила внимание на девицу с ножницами в руках. Та срезала полураскрывшиеся бутоны с куста миндаля... Другая, глядя в высокое небо, о чем-то сама с собой говорила.

- Принцесса Миранда, - раздался взволнованный женский голос, - не смейте снимать это платье. Как можно ходить нагишом?! Такой мовитон. Вернитесь немедленно!

Из распахнутых настежь дверей выскочила еще одна девушка, на бегу расшнуровывая корсет. За ней бежала служанка и только подхватывала с травы брошенные девушкой вещи... Верхняя юбка, корсет, нижняя юбка, сорочка и панталоны. Когда девица оказалась полностью обнаженной, Рон в смущении отвернулся...

- Она считает себя русалкой, - пояснил он ошарашенной спутнице, - одежда мешает ей двигаться и дышать. Так ей кажется, во всяком случае... И она обнажается. Бежит прямо к пруду и плавает в нем целый день кряду!

Полина потрясла головой, как бы сгоняя нахлынувшее наваждение.

- Та женщина назвала ее «принцессой Мирандой». Я не ослышалась, верно? - спросила она.

- Не ослышались, - подтвердил Рон. - Все девушки в этом саду - принцессы. Восемь бывших невест нашего принца... Восемь пленниц Старого сада.

- Но почему?

- «Принцессина хворь». Всё это одна и та же болезнь... Они приезжали здоровыми и счастливыми, а через время... превращались вот в это.

- Но как?

- Никто не знает ответа. Доктор Месси, я слышал, бьется над этой проблемой все последние месяцы, но безуспешно... Бедняжки просто лишаются разума одна за другой.

Полина сглотнула, припомнив, как и сама беседовала с камнями собственного колье.

- Принцесса Брунгильда... - просипела она.