Принадлежать демону - Лика Ви

Близость алого кинжала пугает меня так, что мне трудно даже дышать. У этого оружия такая сила, что от нее воздух раскаляется, становясь невыносимым. Мне от него сжимает грудь, словно тисками. Еще и внизу живота появляется неприятная ноющая, словно испуганная, боль.

Я успеваю взглянуть Бесу в глаза. Он просит меня довериться, но его спокойствие совсем не умаляет мою тревогу. Мне становится только страшнее от того, что он протягивает вперед руки и позволяет людям в черном надеть на руки кандалы с рунами.

Их закрывает магический замок, а золотой отблеск дает понять, что эту магию действительно украли у Бессмертных. Мне становится горько от подобного факта.

Я всегда гордилась своей силой и своим родом. Мне казалась, что я особенная, потому что такой уродилась, потому что нас такими создал мир, а теперь выходит, что все мы украли у Бессмертных, и теперь, кажется, за это их и ненавидим. Нелепица.

«Прости меня за них», — прошу я Беса, искренне чувствуя себя виноватой.

Он едва заметно кивает. Злости я в нем при том не вижу, как будто у него нет причин для гнева. Он только хмурится, и то потому что следит за суетой людей в черном.

Один из них держит цепь его кандалов так самоуверенно, будто это поводок, а Бес словно бы размышляет, опрокинуть его или позволить такую глупость, не забывая при этом коситься на двух других, что, схватив мою маму, заламывали ей руки за спину и вязали веревкой.

— Куда ты дел книгу? — спрашивает мама, все равно дергаясь.

Даже я уже поняла куда и потому злюсь на ее глупые вопросы, едва не рыча, как обычно это делает Бес. Себе этот безумец ее забрал, чтобы силу заполучить всю и целиком. Чтобы стать еще сильнее. Он наверно и душу у Беса бы отнял, если бы мог, но о такой магии в книге нет ни слова. Не знаю откуда у меня такая уверенность, но точно знаю, что не писали Бессмертные о подобном.

Мужчина над моим ухом самодовольно хмыкает.

Неужели и он тоже может читать мои мысли?

— Отвечай, Дмитрий! — требует мама. — Ты ведь права на нее не имеешь. Она наша…

— Была ваша, пока вы не осквернили свой род бесовской кровью. Твоя пигалица посмела нас предать.

Он хватает меня за волосы и чуть дергает. Я охаю, а Бес тут же, дернув цепь, шагает к нему.

— Или ты оставляешь Марту в покое, или я удушу тебя этой цепью, мразь презренная.

— Я Инквизитор! Истинный защитник этого мира и книга по праву моя, а ты должен молчать как пленник и не открывать рта.

Он замахивается ножам, оттаскивая меня за волосы еще больше в сторону, а я с ужасом вспоминаю, что даже самая маленькая рана таким оружием может убить Бессмертного, а рядом со мной он и вовсе уязвим.

— Бес, нет! — вскрикиваю я, с ужасом понимая, что не хочу, чтобы он пострадал. Только не так, только не здесь, только не снова, но я напрасно испугалась.

Бес очень ловко вскидывает руки, подставляя под удар цепь и как-то так взмахивает руками, что опасное оружие выскакивает из руки Инквизитора, мгновенно перестав сиять, перелетает через Беса и с глупым звяканьем падает на пол, став самым обычным кухонным ножом.

— Не тыкай зубочисткой в мою жену, — фыркает Бес. — Был бы мужчиной, сражался бы со мной по чести и не впутывал сюда мою семью.

Мужчина не отвечает, но дает какой-то знак своим подручным. Я это чувствую, но ничего не могу сделать. У меня внизу живота так пульсирует страх и боль, что я могу только прижимать к животу руки и выгибать шею, чтобы гад-инквизитор не вырывал мне волосы клочьями.

Что-то явно произойдет, но я не знаю, не понимаю что, не могу предупредить Беса, и тут…

Двое подручных Инквизитора, высокие парни в черной одежде, хватают Беса, так чтобы он уже не мог защититься, а Инквизитор поднимает нож, потянув меня за волосы.

— Ты у меня за все ответишь, — говорит мужчина, которого мама назвала Дмитрием.

Он внезапно бьет Беса ножом по лицу, рассекая левую щеку. Обычным лезвием, без красного света.

Бес в этот миг совсем беззащитный. Рядом со мной его регенерация не работает. Магию поглощают цепи. Руки держат враги, и самый простой нож режет его кожу, будто он не Бессмертный, а обычный человек.

— И что? Считаешь, это своей победой? — спрашивает Бес, дернув головой, как будто он не чувствует боли. — Настоящий мужчина не машет ножом на беспомощного.

— А ты не умничай. Ты мне не ровня, чтобы ждать честного боя, сам бы честно никогда не сражался.

Он снова вскидывает нож. Моя мама вскрикивает. У меня в животе что-то очень сильно сжимается, а я сама становлюсь словно пружина. Я просто не могу бездействовать. Я выбрасываю вперед руку, создавая магический щит.

Нож врезается в него и рассыпается осколками.

— Ах ты дрянь…

Мужчина дергает меня, а сил у меня уже совсем нет. Я, кажется, все потратила на этот щит и ничего не оставила ни себе, ни нашим с Бесом детям.

— Не смей! — вскрикивает моя мама, пытаясь вырваться, но я понимаю, что она точно не сможет освободиться от хватки двух парней, потому готова к удару, понимаю, что он неизбежен, но ни о чем не жалею. Я правильно сделала, что защитила Беса.

Только удар меня не достигает, Бес снова чудом делает невозможное.

Он ногой внезапно бьет мужчину прямо в лицо.

— Оставь в покое мою жену. Я твой враг! — заявляет он уверенно.

Я падаю на пол. Я даже не могу понять, когда мои волосы отпустили. Просто кружится голова так сильно, что весь мир плывет. В глазах бродит туман, а горло саднит жажда.

— Марта! — вскрикивает мама, понимая, что я теряю сознание.

— Возьмите девку, свяжите и ведите в подвал первой, — звучно приказывает Инквизитор, сплевывая кровь на пол, кажется, Бес выбил ему несколько зубов. Молодец.

Меня это действительно радует. Никогда не была кровожадной, но этот мужчина так злит меня, что я желаю ему настоящего поражения.

«Мне нужна твоя энергия», — сообщаю я Бесу, когда меня силой ставят на ноги и начинают вязать мне руки, вернее нелепо привязывать мне их к туловищу, видимо чтобы я больше никакой магии не создавала. Они даже не могут понять, что на еще одно заклинание у меня нет сил.

«Потерпи немножко, Огонечек, — просит меня Бес. — В церкви. Мне нужно дождаться Криса».

Я едва киваю, понимая, что даже это мне сделать тяжело, а потом плетусь вниз в подвал. Меня туда просто тащат, а потом и вовсе волокут за собой как мешок, потому что ноги я уже не могу переставлять. Силы мои как в воронку исчезают, растворяясь внизу живота, и кажется, еще немного и у меня не будет сил, даже для того чтобы просто дышать.