Дети Богов - Вячеслав Ялов

Икарос

Отряд из десятерых Героев и их многочисленных подопечных прибыл в крошечный порт уже на следующий после трагичных событий день. Скрытый от посторонних глаз рельефом, высокой растительностью и раскидистыми деревьями, он предназначался для редких случаев, когда высокопоставленному лицу из столицы требовалось незаметно покинуть Колесницу[60], а также при ежегодной инициации юношей и девушек, за чьими перемещениями активно следили враги государства. Они всегда брали коней на рассвете, покидали Триаину окольными путями и тайно отправлялись на самый крупный материк Гаиа, оставляя любознательных неприятелей в неведомости о своем истинном местоположении. [60 - Название материка, формой напоминающего колесницу.]

Передав жеребцов в доверенные руки людей из ненастоящего поселения, которое располагалось поблизости и полностью состояло из солдат, кириосы и молодежь взошли на борт единственного корабля у пристани. На несколько суток животных запрут в конюшне, пряча от белого света, а затем как ни в чем не бывало их постепенно, с большими интервалами вернут в столицу — сложится впечатление, будто ими пользовались никак несвязанные между собой всадники.

Распахнув паруса и поймав попутный ветер, быстроходное судно пересекло Мирное море всего за пять суток. Прибыв на противоположный берег, отряд снабдили новыми конями, продовольствием, несколькими телегами со снаряжением для лагеря и предупредили об опасном сухом зное, установившемся ближе к Священной пустыне. Предстоящий маршрут по земле состоял из сменяющих друг друга биомов: удушающие из-за высокой влажности тропики сначала плавно перетекали в жаркую саванну, а затем редколесье на самой границе государства в мгновение превращалось в безжизненные пески.

Оказия в Гипто стала первой и последней неожиданностью для людей за всю долгую и тернистую дорогу до конечного пункта. Они двигались согласно заданному темпу, задержавшись всего на день, раненые в результате потопа храбрецы и выжатые вследствие использования силы Герои полностью восстановились, а подопечные более не дали Димостэнису повода для упрека. Лишь Икарос однажды оступился, едва не раскрыв свой главный секрет в разговоре с Аретусой, озадаченной и взволнованной произнесенными им в бреду словами. Рета осознавала, что с Каро происходит нечто неладное, но добиться от него каких-либо разъяснений не могла — она одновременно злилась и страдала, тем не менее не бросая попыток убедить любимого открыться ей.

Не доехав до границы всего четыре мили, Галанис остановил колонну, чтобы озвучить важную вещь.

— Отнеситесь к моему предостережению со всей ответственностью и серьезностью. Сейчас мы ступаем на территорию, где за малейшую ошибку каждый платит жизнью, а отвечать придется не только за свою безопасность, но и за безопасность всех здесь присутствующих. Линия фронта, где начинается ничейная земля, уже совсем близко. За ней нам могут встретиться порождения крови Богов и воины Зевса еще до того, как будет преодолен барьер, а может повезти и тогда удастся проскочить без боя. Будьте предельно осторожны даже в лагере, не теряйте голову и всегда наблюдайте за окружением. Иногда случается, что монстры перелезают через стену, несмотря на точные выстрелы лучников. Живущие годами в крепостце солдаты привыкли к неизменному ощущению опасности и нивелируют гнетущее напряжение — не берите с них пример и всегда держите меч наготове.

После Гипто Икарос старался больше не думать о своем отце, однако сейчас навязчивые мысли вновь настигли его. Он трусил, что при встрече с наделенными силой Зевса Героями, его родство каким-то образом вскроется — Фило даже не желал представлять, какие события затем могут развернуться, ведь до боли в груди боялся потерять в одночасье все и всех из-за обстоятельства, на которое даже не был способен повлиять.

— Струхнул? — Кризаор подзадорил товарища. — Когда за спиной находится столь надёжный друг и прекрасный воин, как я, тебе ничто не угрожает. Отбрось сомнения, цель уже слишком близка.

Каро ничего не ответил, лишь забегал глазами еще шустрее — он предпочтет смерть, нежели когда-либо быть разоблаченным.

Неприступная стена на границе, которую упомянул Димостэнис, представляла собой ограду высотой в сорок футов и шириной до десяти ярдов с оборудованными зубцами и бойницами, а также удобными подъемами с внутренней стороны. Вдоль нее располагались несколько одноэтажных построек из песчаника, уличная кухня, легаты[61], множество контуберний[62], костры и накрытые тряпками дровницы. Крепостца, которой больше подходило определение укрепленного лагеря, имела защиту не только от угрозы со стороны Священной пустыни, но и была окружена частоколом и рвами для обороны фланга от хитрых существ — последние уже не единожды перелезали через участки стены, где отсутствовали дозорные. Защищать доступ государства к центру Гаиа, единственного памятника союза всех Богов и результата их деятельности после падения Олимпа, имели право лишь воины с многолетним опытом и матерые Герои — тридцать истинных мастеров своего дела обладали достаточной силой, чтобы дать отпор сотням врагов.[61 - Палатка, имевшая форму квадрата и предназначавшаяся для старших офицеров.][62 - Маленькая палатка, вмещавшая в себя от восьми до десяти человек и предназначавшаяся исключительно для сна.

Погруженный в рутину лагерь встретил всадников одобрительными возгласами, вдруг встрепенувшись и заиграв яркими красками.

— Остэн, рад тебя видеть! — Мужчина с темным оттенком кожи и смольной растительностью на лице раскрыл руки в приветственном жесте.

— Нереус, какая встреча! Отпустил бороду и ходил нагишом, чтобы стать еще смуглее? Я едва тебя узнал! — Галанис расхохотался в один голос с приятелем.

— Это все проклятое солнце! Здесь оно беспощадно выжигает даже твою душу. Кого ты привел на инициацию в этот раз? Поговаривают, год щедр на таланты.

— Слухи не врут. Сил, трудолюбия и мастерства молодежи не занимать. Однако имеется и у них один недостаток — излишнее своеволие.

— Не говори так, будто бывает иначе. Грядущее могущество опьяняет, но пустыня возымеет должный эффект.

— Надеюсь. — Остэн не исключал возможности, что даже страха перед протеже Богов и их стихией не хватит, чтобы укротить безрассудство некоторых подопечных. — Коли речь зашла про пески, чего стоит ожидать за стеной?

— Как всегда прагматичен, — вздохнул Нер. — Идем, поговорим в тихом месте, пока Сефос займется размещением всех наших друзей в лагере.

Нереус жил в самом обычном, скромном доме, который сейчас стоял с открытыми настежь окнами и дверью — благодаря этому жаркий застоявшийся внутри воздух хоть немного циркулировал по помещениям. Без лишней роскоши и нагромождений, его убранство являлось уютным, чистым и продуманным до мелочей местом для работы и отдыха, соответствуя ремеслу хозяина.

—