Отчаяние. Том 3. - Say Latto

— Какое вооружение допустимо на борту?

— Всё, что не ядерное. Огнестрел, холодное, энергетика. Щупальца твои — в расчёт не берем. Личный фактор.

— Сколько времени до вылета?

— Три часа.

Я молча смотрел на карту. Линии, точки, пометки.

— Подойдёт, — сказал я наконец. — Лучше, чем тащиться через заражённые сектора пешком.

Генерал кивнул.

— Оформим пропуск на аэродром. Грузовик будет ждать у заднего входа. Подбросим тебя прямо на точку вылета.

— Кто пилот?

— Один из наших. Старший лейтенант Россини. Считает тебя героем. Так что лишних вопросов не задаст.

— Хорошо.

Я развернулся к выходу, но генерал снова окликнул:

— Тень.

Я остановился.

— Мы не в долгу. Но если выживешь — ты будешь нужен. Словения — только середина пути.

— Я знаю. Мне нужна восточная граница. Дальше — уже другой маршрут.

— Тогда успехов.

Я вышел. У дверей стояла Лаура. Прислонилась к стене, смотрела в сторону лестницы.

— Ну?

— Самолёт. Сбросят над лесами. Остальное — сам.

— Парашют?

— Ага...

Она вздохнула.

— Звучит как смерть.

— Возможно. Но если повезёт — смерть будет быстрой.

Мы спустились вниз. За зданием уже стоял грузовик с открытым кузовом. Водитель курил, не отрываясь от телефона. Увидел нас, бросил сигарету, открыл заднюю дверь. Внутри — рюкзак, бронированный контейнер и металлический кейс. Моё снаряжение.

Закинул всё в карту.

— Ты уверена, что хочешь ехать с нами до вылета? — спросил я.

— Хочу. А потом...

— А потом вернёшься. Не нужна ты мне в небе. Тем более — в таком небе.

Она кивнула. Без споров. Просто села рядом.

Двигатель загудел. Машина тронулась.

Через три часа я должен быть в воздухе. И, возможно, через четыре — уже в аду.

Аэродром встретил шумом. Протяжный рев движков, запах керосина, визг тормозов грузовика. Пропуск проверили без слов — лейтенант с рацией махнул рукой, шлагбаум поднялся, мы въехали.

Сам аэродром — не база. Просто асфальтовая полоса посреди ничего. По краям — пара ангаров, несколько палаток, парочка штабных машин. В центре стоял самолёт: старый С-27J, явно повидавший своё. Серо-зелёная раскраска, потёртая, на борту следы ремонта. Но крылья целы, винты крутятся, значит — долетит.

Остановились у самого борта. Я первым выпрыгнул, проверил оружие, снаряжение. Всё на месте. Сразу снял бронежилет и положил в карту. Необходимо максимально снизить вес.

Лаура осталась сидеть в кабине. Только когда я захлопнул дверь кузова — открылась её.

Вышла медленно. Подошла. Ни слова. Просто встала напротив. Глаза — как сталь. Смотрит будто в последний раз.

— Ну? — спросила она.

— Дальше я один.

— Я знаю. — Она замолчала, потом подняла руку и ударила кулаком мне в грудь. — Сука ты.

Я кивнул.

— Но живучий.

Она шагнула ближе. Схватила за ворот куртки, потянула к себе и поцеловала. Не нежно. Не ласково. По-своему — с упрямством, с горечью. Потом оттолкнула.

— Если сдохнешь — я тебя из ада вытащу и убью ещё раз.

— Не сомневаюсь.

— Убей хотя бы пару этих летающих тварей. Для настроения.

— Если подлетят — разберусь.

Она снова замолчала, потом повернулась и пошла обратно к машине. Не оглядываясь. Села, хлопнула дверью. Осталась внутри. У окна — её лицо, полутень. Даже взгляд не ловил — просто смотрела вперёд.

Я развернулся. Подошёл к трапу. Пилот уже ждал. Молодой. Русый, с наушниками на шее и курткой поверх бронежилета.

— Ты тот самый?

— Я всегда тот самый.

Он хмыкнул. Уступил проход. Я поднялся.

Внутри всё гудело. Винты уже крутились. В заднем отсеке — два кресла, контейнер с парашютом. Я сел и пристегнулся. Пилот сказал что-то в рацию, потом развернулся.

— Тридцать минут — взлёт. Потом на высоту. Точка сброса — по координатам. Радио не используем, но сигнал будет. Ты прыгнешь по моей команде. Всё ясно?

— Более чем.

Он кивнул и ушёл в кабину.

Остался один. Гул становился сильнее. Самолёт вздрогнул, покатился на взлётку.

Я сел, закрыл глаза.

Думал о Словении.

И о том, что будет, если не успею разложить щупальца вовремя.

Через тридцать минут мы взлетели. Сначала плавно. Потом — рывок вверх. Я почувствовал, как прижимает к креслу. Левое ухо заложило. Справа — воздух словно вытянуло.

Ещё минут десять или пятнадцать мы летели. Может больше. Я не считал.

На табло загорелась красная лампа — "30 секунд до сброса". Затем голос пилота:

— Готовься. Точка через пятнадцать секунд.

Я встал. Закрепил снаряжение. Карты на месте. Меч в карту, парашют на спину.

Потянул рычаг у задней двери. Та с шипением пошла вверх. В лицо ударил поток воздуха. За дверью — серое небо, солнце слева, внизу — леса. Рваные, чёрные, как будто сожжённые участки перемешаны с зеленью.

Голос в наушнике:

— Пять… четыре… три… две… одна…

Я шагнул вперёд.

Тело мгновенно кинуло в пустоту — рывок, толчок воздуха, и меня стало крутить в воздухе. Живот ушёл куда-то в грудь. Голова дернулась назад. Ветер хлестал по щекам, в ушах свист.

Рывком выпустил щупальца. Тонкие, длинные, обрезал по длине, чтобы расширить, раскинул в стороны. Пять щупалец — как звезда. Одно вверх, два в стороны, два вниз по диагонали. Пространство стабилизировалось. Кручение остановилось. Падение стало управляемым.

Ветер бил в грудь, в лицо, но я уже контролировал всё.

Посмотрел вниз. Там — зелёно-серое полотно леса. Тёмные проплешины, будто уголь. Пятна разрушенных зданий. Где-то далеко внизу проблескивала тонкая нитка шоссе. Я был над центральной Словенией. Полёт начался.

Собрал щупальца. Повернул корпус, выгнулся в талии и разложил два боковых щупальца по правой стороне, ещё два — по левой. Сцепил каждый парой. Получились два крыла — вытянутые, чёткие. Два с лишним метра в длину, около метра двадцати в ширину. Максимально плоские, как лопасти планера. Пятое — пошло между ног, расширил до сорока сантиметров, концы загнул и упёр в края стоп. Получился стабилизатор, упирающийся в ноги, как хвостовая лопасть. Не идеально, но держит.

Я стабилизировал угол. Падение выровнялось.

Планирование пошло.

Воздух под крыльями начал работать. Поток воздуха бил снизу, держал. Я ушёл с вертикали на диагональ — теперь не просто падал, а шёл по дуге. Плотной, длинной, змеящейся над Словенией.

Скорость — около 250 км/ч. Ветер сбоку — глушу за счёт мелкой коррекции правым крылом. Щупальца