Запятнанный Кубок - Роберт Джексон Беннетт

— Реагент-ключ.

У меня защипало в глазах. Я вспомнил, как принцепс Отириос в Даретане доставал маленький стеклянный флакон, наполненный черной жидкостью, и говорил: Вам нужно быть внимательным, сэр. Эти ворота немного устарели. Иногда они могут быть капризными.

— Для ворот из виноградных лоз или чего-то в этом роде? — спросил я.

— Да... но я никогда раньше не видел ничего подобного. Пять разных реагентов? Для чего бы ни предназначался этот портал или тропа, это, должно быть, одно из самых безопасных мест на земле. — Он встал, скорчив гримасу. — Давай проверим другую комнату.

Мы отправились в жилище сигнум Джилки, возлюбленной Топирак. И снова мерцание зеленого меча. Еще одна бронзовая шкатулка — на этот раз спрятанная в стене — и внутри еще один реагент-ключ, такой же, как у Ловех.

— Еще один, — пробормотал Мильджин. — Еще один. — Он покосился на запад через плечо, словно мог видеть стены Талагрея прямо за собой. — Что, черт возьми, — медленно произнес он, — происходило в моем городе?

Я ждал, наблюдая, как он хмурится. Затем он сжал руку в кулак, костяшки пальцев снова хрустнули, и прорычал:

— Ты оставляешь себе один, а я оставляю себе другой. Понятно? Тогда давай убираться отсюда.

Он ушел, а я остался, размышляя о показаниях Топирак. Я прошелся по гардеробу Джилки, принюхиваясь к ее одежде, гадая, смогу ли уловить тот странный аромат, который описывала Топирак.

Затем я уловил что-то, очень слабое, но присутствующее на маленьком шарфике: аромат листьев апельсина и каких-то специй.

Мои глаза затрепетали, когда я сопоставил запах с воспоминаниями. Внезапно я снова оказалась в Даретане, склонившись над изуродованным трупом Тактасы Бласа, подвешенным на дереве. Я держал в руках горшочек с маслом, нюхая его — и уловил аромат специй, листьев апельсина, вина и, возможно, ладана.

Он. Шарф Джилки пах точно так же, как горшочек с маслом Бласа. Точно так же.

Затем голос Мильджина у меня за плечом:

— Кол... Ты нюхаешь одежду той мертвой женщины?

Я уронил шарф.

— Иду, сэр.

ГЛАВА 15

| | |

МЫ ЕХАЛИ ОБРАТНО в Талагрей в молчании. Грубоватая бравада Мильджина исчезла. Теперь он сидел, ссутулившись, на коне, сердито глядя вперед, ножны болтались у него на боку. Только когда мы увидели впереди укрепления и бомбарды — все, направленные на нас, — он, наконец, заговорил.

— Раньше меня так не использовали, — сказал он.

— Прошу прощения, сэр? — спросил я. — Например, как?

— Все эти тайные дела и обман, — сказал он. — Поддержание порядка здесь раньше означало использование этого... — Он снова похлопал по своему мечу. — Пока все не приходило в порядок. Я имею в виду, это чертов военный город. Но потом Империя научилась делать деньги, а потом они пошли и добились этого во всем, даже здесь. Стали большими, усложнились. Теперь нам нужны такие парни, как ты, с мозгами, наполненными... черт, я понятия не имею, что у тебя в черепушке, сынок.

Я взглянул на него.

— Так вы, сэр… Вы не...

— Я не сублим, — сказал он. — Мне делали прививки, суффозии и тому подобное для укрепления силы, скорости реакции и восстановления. Некоторые говорят, что то же самое делают с лошадьми. Но ничего для изменения сознания. Иногда мне кажется, что они держат меня при себе из-за какого-то ложного чувства долга.

— Ана говорила, что вы герой войны, сэр, — сказал я.

Он грубо рассмеялся.

— Особенность войны, парень, в том, что, пока она идет, ты понятия не имеешь, что происходит, а когда она заканчивается, они всю оставшуюся жизнь рассказывают тебе, что ты натворил. — Он указал на башни Талагрея впереди. — Нам здесь все равно не нужны герои войны. Нам нужны те, кто выявляет заговорщиков. Такие, как твоя Ана. Даже если она вывела из себя многих влиятельных людей.

— Правда?

— О, да. Проблема в том, что, когда ты разбираешься в этом дерьме, то сталкиваешься с кем-то, кто предпочел бы, чтобы все его дерьмо оставалось совершенно нераскрытым. Ты хорошо владеешь клинком, парень?

— Я был первым на занятиях по фехтованию, сэр, — сказал я. — Пожалуй, это было единственное занятие, в котором я был хорош.

— Это не похоже на правду. Ты был остер, как спинка ножа медиккера. И примерно такой же жизнерадостный и представительный. Но Ухад упомянул, что ты был создан для Юдекса.

— Он так сказал? — удивленно спросил я.

— Да. Сказал, что ты не сдал ни один чертов экзамен во все остальные иялеты, кроме Юдекса. Зато на них ты был великолепен.

Я искоса взглянул на него. Комментарий казался искренним, и я не заметил на лице Мильджина никакого подозрения. Я попытался расслабиться.

— Тем не менее, экзамены отличаются от службы, — сказал он. — Точно так же, как политика и кодексы поведения не могут руководить каждым чертовым расследованием. Ты когда-нибудь сражался, парень? По-настоящему?

— Нет, сэр.

— Хм. Ты, наверное, захочешь это исправить.

Я снова посмотрел на него. Он казался серьезным.

— Почему, сэр?

— Ты никогда не задумывался, почему Долабру перевели в ваш маленький кантон, — спросил он, — но без помощника?

Я моргнул. Эта идея не приходила мне в голову. Я всегда предполагал, что ее прежние сотрудники остались на старом месте.

— Ходят слухи, — сказал он, — что предыдущая помощница Долабры напоролась не на тот конец меча. Будь я в твоих штанах, парень, я бы узнал все, что мог, о сражениях, и у меня начали бы расти глаза по обе стороны головы. — Затем он сплюнул и взглянул на небо. — Если ты хочешь это увидеть, у тебя есть шанс.

У меня все еще кружилась голова от того, что он сказал. «Ч-что, сэр?» Я вздрогнул.

— Ты смотрел на восток этим утром, да? — спросил он. — Но туман был слишком густым. Ну, теперь он рассеялся. Будь добр, парень, посмотри назад.

Я оглянулся через плечо. Затем я натянул поводья своей лошади и остановился.

Позади меня простирались равнины Талы, сверкающие и зеленые, но ландшафт не был плоским, не везде: тут и там виднелись огромные пучки бугров и холмы, некоторые высокие, некоторые пологие, и — самое странное — каждый был покрыт огромными древними пнями, как рыба