Вредная профессия - Олег Дивов

– Значит, изначально был выбран удачный образ, – констатировала Дева, принимая свой прежний вид.

Шульте, тяжело дыша, растирал грудь в области сердца.

Рожнов, совершенно белый, опасливо выглянул из-за пульта.

– Милая барышня! – произнес он с запинкой. – Зачем же так пугать?! Это грубо и негигиенично. Я чуть не испортил свежий памперс.

Кучкин медленно, поигрывая отверткой, подплыл к Деве и залепил ей оплеуху. Рука прошла насквозь, Кучкина закрутило, он с трудом остановил вращение.

– Не дури, – сказал Рожнов. – Она даже не голограмма. Это ты себе по мозгам дал. Врезал своему воображению.

– Плевать. Очень хотелось.

– Ты что видел?

– Чужого из кино. Во всех подробностях. Запах его почувствовал, сопли эти отвратительные…

– Откуда ты знаешь, как пахнет чужой?

– Теперь знаю. Командир, вы в порядке?

– Да, – кивнул Шульте. – Просто это было слишком неожиданно. И, знаете, немножко больно увидеть себя мертвым на мертвой платформе. Вчера. Я не думал, что мы прошли так близко от края.

Аллен пошевелился во сне и захрапел всерьез.

– Негодяй, то он в депрессии, то спит! Нам бы так! – Рожнов вылез из-под пульта и уселся в кресло. Достал из нагрудного кармана белую коробочку, что-то выщелкнул себе в рот и принялся жевать.

– Дайте мне, – попросил Шульте.

– Нам доктор прописал. А вам, может, вредно.

– Дайте!

– Не спешите! – с заметным нажимом произнесла Дева. – Прием транквилизаторов сужает канал восприятия. Вам будет труднее овладеть знанием. Поймите, вы находитесь в ключевой точке. От вашего решения может зависеть судьба Земли. Тех, кто вам близок и дорог, кого вы любите. Вы же хотите, чтобы ваши дочери прожили долгую и счастливую жизнь? Или пусть они лучше задохнутся в ядовитом облаке, которое накроет Гамбург?

– Ты, сука, детей не трожь… – сказал Кучкин очень тихо, но отчетливо.

– Это касается всех. Думаете, ваш сын не попадет на войну?

– Когда начнется глобальное месиво, в армии окажется больше шансов выжить, чем на гражданке, – бросил Рожнов. – Слушайте, ну скажите наконец открытым текстом, чего вам надо, вашу мать?

– Это уже сказано – примите знание, а дальше решайте сами.

– Вот прицепилась, железяка хренова…

– Друзья! – подал голос Шульте. – Мы все-таки на международной станции. Можно по-английски? Я не успеваю переводить вашу ругань.

– Виноват, командир. Мы так время тянем. Скоро вызов снизу – готов поспорить, эта железная леди сразу перестанет нам мерещиться.

– Я останусь, – возразила Дева. – И буду запугивать вас до тех пор, пока вы не покинете станцию.

Трое, как по команде, посмотрели на спящего Аллена.

– Вспомните свою вчерашнюю истерику – разве сейчас она не кажется вам неадекватной ситуации? Мне незачем внушать людям кошмары – это была просто демонстрация силы, – я могу напрямую добиться от вас определенного поведения. Вы будете спасаться, а я снова испорчу компьютер, и станция «Свобода» перестанет существовать.

Трое заговорили одновременно.

– Обязательно губить платформу? – процедил Шульте сквозь зубы.

– Не надо ля-ля, компьютер был ни при чем! – сказал Рожнов.

– А ху-ху не хо-хо?! – спросил Кучкин.

– Вы ошибочно назвали станцию, она ведет не к свободе, а совсем наоборот. Откройтесь навстречу знанию и уясните, что доставка энергоносителя со спутника – всего лишь отсрочка гибели вашего мира, новый шаг по тупиковому пути. Люди, как вы упорны в своих заблуждениях! Неужели трудно понять – топлива, откуда его ни черпай, никогда не хватит на всех! Меряя свободу энергией, вы навсегда останетесь разобщены! Свобода вообще не измеряется, она либо есть, либо ее нет – так станьте, наконец, свободны!

– Ваша проповедь несет оттенок идиотизма, – сказал Шульте. – С самого начала. Для представителя такой мощной цивилизации вы недостаточно убедительны.

– Слово «цивилизация» к нам вообще неприменимо, мы просто есть – вместе и по отдельности, повсюду, и всё. Мы очень далеко отстоим от вас, нам трудно коммуницировать с людьми, вы представить не можете насколько. Легче прыгнуть через галактику, чем убедить землянина. Вот, еще одно неточное сравнение – мне достаточно захотеть, чтобы переместиться куда угодно. Поэтому я и прошу – не надо говорить, надо увидеть и понять. Люди, почему вы заставляете манипулировать вами? Мы так хотим сотрудничества!

– Да на хрена, мать твою?! Виноват, командир.

– Расслабьтесь, уж это я в состоянии перевести, слишком часто от вас слышал!

– Повторяю, миллион лет назад мы были, как вы, и если изъясняться в понятных вам категориях… большое наслаждение – направить на верный путь.

– Она трахает нам мозги и кончает… – пробормотал Кучкин. – Как знакомо. На Земле полно таких. И бабья навалом, а уж мужиков…

– Мы отрицаем подчинение и манипулирование, используем его только в крайнем случае, но люди слишком часто не оставляют нам выбора – как вы сейчас. Почему вас приходится заставлять, принуждать?

– Ну… Мы такие, – сказал Шульте. – И к чему вы нас уже принудили?

– Иногда мы бываем вынуждены пресекать опасные тенденции, иногда помогаем вам самим выстроить систему противодействия. Например, об экологии вы задумались с нашей подачи – в противном случае уже к сегодняшнему дню Земля была бы испачкана до потери восстановительного потенциала. А против сверхмощного оружия, ядерной энергетики, клонирования человека или, например, запусков к Луне мы возражали с самого начала…

– Возражали?! – перебил Кучкин. – Это, мать твою, называется «возражали»? Травить людей ипритом, бросать на них атомные бомбы…

– Мама родная! – воскликнул Рожнов. – А мы-то головы ломали, за каким дьяволом в Чернобыле взялись проводить эксперименты, от которых станции взрываются!

– И зачем было портить жизнь несчастным астронавтам? – спросил Шульте с тоской и горечью.

– Вы поняли меня совершенно правильно, – сказала Дева.

– Коллеги, только подумайте, сколько народу она должна использовать, чтобы все это организовать! И вы, сударыня, уверяете, что раньше никому не открывались?

– Сделали несколько экспериментальных попыток, только чтобы попробовать соприкоснуться разумами. В полноценном контакте все равно не было необходимости. С прискорбием сообщаю, что каждый раз мы терпели неудачу – интересующие нас субъекты отчаянно сопротивлялись. Но сейчас, в критической точке, сотрудничество имеет особый смысл, поэтому мы решили пойти на прямой открытый контакт. Кроме того, вы хорошо подготовлены к встрече с иным разумом и очень умны, поэтому я надеюсь, что мы найдем общий язык.