Радомир. Путешествие в Семиречье - Андрей Карючин

Оборотень подступал к нему всё ближе и ближе, а рычание его становилось всё более яростным. Попятившись назад, Радомир оглянулся и увидел испуганную Всеславу с Котофеем на руках. Дальше отступать было некуда. Они стаяли на краю ущелья; перед ним возвышался грозный главарь волкодлаков; а внизу поджидали три других оборотня, разъяренное рычание которых эхом доносилось до их слуха.

В этот миг Ворлак прыгнул. Словно в медленном сне, как тогда в лодке, Радомир увидел страшные когти, тянущиеся к его груди, пылающие пламенем глаза, полные жадной злости, и острые клыки, готовые разорвать его в клочья. Но сейчас это не сковало его движений, а наоборот придало ему решительности и силы.

Пригнувшись, Радомир оказался прямо под страшной пастью волка. Понимая, что уже не успеет совершить полный взмах мечом, он описал руками короткую дугу и сильно ударил защитной гардой[11]в нижнюю челюсть волкодлака. Что-то громко хрустнуло, и враг, взвизгнув, будто двухмесячный волчонок, отлетел в сторону на добрых три сажени. Упав на бок, он закрыл лапами окровавленную морду и, яростно скуля, стал отчаянно зарывать её в снег.

С удивлением взглянув на руку, Радомир увидел, что гарда сильно вмялась внутрь и защемила ему пальцы. Тут же он почувствовал нестерпимую боль. Стиснув зубы, чтобы не закричать, он подошёл к Всеславе, которая с открытым ртом смотрела на произошедшее чудо.

– Надо уходить, – превозмогая боль, сказал Радомир.

Всеслава молча кивнула и быстро побежала к Твастару, который уже пришёл в себя и пытался подняться на ноги. Радомир тем временем помог встать Светловзору, и они вместе присоединились к друзьям. Опустившись на колено, Радомир не смог больше сдерживаться и схватившись за пальцы, застонал. Из глаз его полились слёзы.

Осторожно взяв его за руку, Всеслава увидела, что три пальца были сломаны, а кожа на кисти сильно рассечена.

Положив ему правую ладошку на лоб, а левую на дрожащие окровавленные пальцы, Всеслава закрыла глаза и несколько раз прошептала заговор:

Макошь-Мати спаси

Боль от раны отнеси.

Буди с нами, буди славна

Нити судеб веди плавно

На горй и во незине

Нас николиж не покини

Во укромье, во раздолье

Рану избави от боли

Макошь-Матушка спаси

Боль от раны отнеси!

Боль стала терпимее. Поднявшись на ноги, Радомир глубоко вздохнул и вытер снегом лицо.

Помогая друг другу, они уже собрались было уходить, как вдруг Радомир услышал жалобное поскуливание волкодлака и, остановившись, оглянулся назад. Поколебавшись несколько мгновений, он развернулся и направился к скулящему на кровавом снегу волку.

Увидев своего обидчика, тот попытался было отползти в сторону, но не успел. Радомир опустился перед ним на одно колено и осторожно положил ладонь на окровавленную пасть оборотня. Закрыв глаза, он повторил заговор Всеславы. Через несколько мгновений, кровь перестала сочиться на снег, и раненый зверь перестал скулить от боли.

Поднявшись, мальчик ещё некоторое время смотрел ему в глаза, в которых читались звериная злоба, ненависть, страх и непонимание. Затем он развернулся и побежал к ожидавшим его у камня, остолбеневшим от удивления, друзьям.

Дойдя до припорошенного снегом Сокола, Твастар быстро расчистил любимое место Котофея, и Всеслава положила кота на мягкую подстилку, бережно укрыв и укутав его со всех сторон.

Встав вокруг лодки, друзья вместе с Посвистом и Бореем молча смотрели, как Всеслава приговаривает целительные слова. Слёзы текли у неё по щекам, а голос дрожал. Но она вновь и вновь повторяла заговоры, не переставая гладить маленькой ручкой по большой мохнатой голове.

Время будто остановилось. Наконец Твастар молча положил руку на спину рыдающей Всеславе. Развернувшись, девочка ещё сильнее заплакала у него на плече. Сердце Котофея молчало.

– Что ж нам делать, Борей? – с подступившим к горлу комом, еле слышно прошептал Светловзор.

– Все уже сделано, тут ничего не исправишь, – вздохнул Северный Ветер.

– Но ведь это неправильно! – закричала Всеслава. – Он спас нас, а мы его не смогли!!!

– То был его выбор! – тихо промолвил Борей. – Он сам так решил! Да и лучшего выбора он себе не желал. Посвятить свою жизнь тем, кого любишь; отдать её за друзей, за Род, за семью… Что может быть лучше?!?

Радомир пустым взором глядел, как легко колышутся на ветру такие милые его сердцу серые шерстинки, пока и его взор не затуманился от выступивших горьких слёз.

– Как называется эта гора? – низко опустив голову, спросил Светловзор.

– Хвангур, – ответил Борей. – Но он не останется здесь, и не надо его тут искать.

– А куда он уйдет? – успокаиваясь, спросила Всеслава.

– Совсем недалече есть тут другая гора – Березань, – ответил Ветер Бури. – Там вечное древо жизни растёт, ветвями вниз, а кореньями вверх. Берёзой Солнечной его ещё прозывают.

– Там теперь будет жить Котофей, да вас во снах навещать, – обняв друзей за плечи, добавил Северный Ветер. – Вы только не плачьте, о нём вспоминая, а то будет мокро ему там и сыро.

– А если с радостью вспоминать? – вытирая рукавом слёзы, спросила Всеслава.

– Тогда и ему будет светло и радостно!

Солнце меж тем нежно коснулось высоких пиков западных гор.

– Надо вам путь продолжать, – твёрдо сказал Борей. – Незачем на Хвангур Горе затемно оставаться.

Наклонившись над лодкой, Северный Ветер бережно взял Котофея на руки.

– Летите на восход, а уж мы с братом о нём позаботимся.

Медленно забравшись в лодку, друзья безмолвно расселись по своим местам. Твастар приоткрыл двигательные заслонки, и Сокол, плавно приподнявшись над склоном, поплыл прочь от Хвангур Горы.