Слёзы Шороша - Братья Бри

– Папа, я никогда не думал, что Кадухар такой.

– Какой, Савас?

– Я никогда не думал, что Кадухар такой… страшный.

– Ты верно подметил, сынок. Горы таят в себе много опасностей и своим грозным видом предупреждают людей, что они вовсе не гостеприимные хозяева. Но нам нечего бояться: мы пойдём по привычной тропе и не будем сердить Кадухар. Знаешь, Савас, есть в этих краях и гостеприимные хозяева, – Фэдэф улучил момент, чтобы предложить сыну остановиться на отдых в Нэтлифе. – Завтра утром мы ступим на территорию Кадухара и начнём выслеживать горбунов. Ты понимаешь, что нам надо хорошо отдохнуть.

– Папа, я знаю, о ком ты говоришь.

– Заедем к нему?

Савас не отвечал. (Он любил Рэгогэра, любил, когда тот переполнял собой, своими байками вечеринку, но сейчас ему было не до этого. И тем более не до его жены и их взрослого сына). Его молчание и понурый вид сказали вместо него. И тут Фэдэфу пришла в голову другая идея.

– Не угадал, – лукаво посмотрел он на сына. – Сразу вижу, что не угадал.

– Почему? – спросил Савас.

– Если бы угадал, тотчас припустил бы Нэна.

Лебеард остановился в удивлении.

– Значит, и я не угадал.

Савас оживился.

– Лебеард, а про кого ты подумал?

– Про Рэгогэра. А ты?

– Я тоже про Рэгогэра.

– Вот вы оба и не угадали, – с досадой сказал Фэдэф и отвернулся, как будто не желал больше продолжать этот разговор.

– Папа, скажи быстрее, у кого мы остановимся на ночлег?

– У морковного человечка.

– У морковного человечка?! – глаза Саваса загорелись.

– У морковного человечка.

– Поедем быстрее! – воскликнул Савас. – Лебеард, садись! Скорее!

* * *

Морковный человечек выскочил из дома и засеменил навстречу всадникам. Едва Фэдэф слез с Корока, Малам бросился обнимать его как старого друга. Фэдэфу пришлось согнуться, чтобы тот не прыгал как ребёнок.

– Здравствуй, мой дорогой Фэдэф! Здравствуй, мой друг! Счастлив, очень счастлив видеть тебя и твоих спутников!

– Это…

– Это твой сын Савас! – перебил Фэдэфа хриплый голос старика (при этом он состроил гримасу, которая заставила Саваса рассмеяться). Малам подскочил к нему и тоже обнял. – У меня ещё никогда не было таких юных гостей! Это событие! Настоящее событие!

В следующее мгновение он уже стоял перед Лебеардом, похлопывая его по плечам двумя маленькими оранжевыми ручками.

– Лебеард… моё имя, – немного смутившись, сказал Лебеард.

– Разве думал Малам, что ему когда-нибудь доведётся принимать в своём доме лесовика! Это большая честь для меня. О! – шустрый взгляд Малама остановился на амулете на груди Лебеарда. – Такие камешки не водятся в здешних краях. Ну, проходите в дом, дорогие друзья.

«Его взгляд простирается дальше, чем видит его глаз», – подумал Лебеард.

Малам проводил гостей в небольшую комнату и усадил их за стол, который оставался не накрытым всего лишь несколько мгновений. То по одну, то по другую его сторону вырастала фигура морковного человечка (как будто в доме был не один, а три или четыре морковных человечка), объявлявшего очередное блюдо.

– Попробуйте моего свекольного салатика… Тушёная морковка, прошу оценить свойства… Отведайте котлеток морковных… А вот и кролик в морковном соусе, – хозяин подмигнул Савасу, не удержавшемуся от улыбки, вызванной морковным нашествием… – Картошечка в козьем молоке поспела. Очень кстати… Грибочков откушайте. В козьем молочке тушённые.

Малам сел за стол и сказал:

– Сел за стол – не говори, что сыт. Доброго вам голода, друзья мои.

С того самого момента, как Савас увидел морковного человечка, он проникся к нему нежным чувством и очень хотел сказать ему что-нибудь приятное. И такая возможность наконец появилась.

– Доброго тебе голода, Малам! – с радостью произнёс он впервые услышанное застольное пожелание.

Малам пришёл в умиление от такого внимания к себе и оттого, что угодил душе юного гостя.

– Спасибо, мой друг. И помни: в миг безнадёжности Малам придёт к тебе на помощь по первому зову. А теперь – доброго тебе голода.

В ответ Савас улыбнулся и кивнул головой.

Пока морковный человечек подносил и расставлял кушанья, можно было лишь предположить, что он неравнодушен к такой усладе жизни, как с толком посидеть за сытным столом. Но когда он принялся отведывать блюда, в этом у гостей не осталось никаких сомнений. Малам не просто ел – он вкушал, он наслаждался пережёвыванием. Жевал он то часто и мелко (при этом подбородок его беспрестанно прыгал, а верхняя губа надувалась и выпячивалась), не стесняясь оценивающе причмокивать, то, поймав неповторимый вкус, ради которого он и ел, почти замирал, закрывая глаза и вздымая брови, и лишь его язык перекатывал пойманный вкус, давая проявиться его оттенкам…

Беседа текла мерно, не мешая главному.

– Малам, ты будто гостей ждал? – спросил Фэдэф. – Стол трещит от угощений.

Малам улыбнулся, одними глазами улыбнулся. Неспешно допробовав вкус кусочка крольчатины, он ответил:

– А как же. Я ждал гостей – они и пришли.

– Кто же тебе нас выдал?

– А в углу около входной двери стоит. Всё-ё слышит.

– Кто? – в изумлении спросил Савас, вообразив, что в углу таится какое-то животное.

– Уж не козу ли ты там прячешь? – усмехнулся Фэдэф.

– Савас, иди-ка сам посмотри. Не бойся… Кто там? Кого я там спрятал?

– Здесь нет никого. Только палка какая-то.

– То-то и оно, что палка. Она-то мне всё и поведала про вас.

Темнело. Малам зажёг свечи.

– Пойду проверю, чаёк готов ли.

Проходя мимо Саваса, он погладил его по огненной голове.

– А вот и чай с лепёшками. Сегодняшние. Угощайтесь.

– Паратовый? – порадовал старика вопросом Фэдэф.

– Ага, запомнил. Понравился тебе чаёк паратовый.

Савасу и Лебеарду тоже очень понравился паратовый чай с лепёшками.

– Малам, спасибо за угощения, – Фэдэф поднялся с места. – Мне надо увидеться с Рэгогэром. Он завтра с нами до Кадухара поедет, а потом с Короком и Нэном обратно.

– Почему же, дорогой Фэдэф, не я? Я буду ухаживать за лошадьми, кормить их. Обязательно дам им побегать. Почему же, дорогой Фэдэф, не я?

– Нет, Малам. У нас с Рэгогэром будет другой уговор: ему придётся каждый вечер приезжать к подножию Кадухара с лошадьми. Я не могу тебя так обременять, ты уж не держи на меня обиду.