Слёзы Шороша - Братья Бри

Как только горбун зашёл за скалу, преследователи побежали вдогонку. Первым направо свернул Лебеард и тут же остановился: на другой стороне ущелья их поджидал горбун. Он стоял у речки и смотрел прямо на Лебеарда. Глаза горбуна были полны ярости, и он готов был броситься на преследователя в любое мгновение. Их разделяли всего тридцать шагов, которые горбун преодолеет за несколько прыжков.

– Стойте! – сказал Лебеард подоспевшим друзьям. – Медлить нельзя: вот-вот он ринется на нас.

– Савас, прицеливайся!.. Готов? – спросил Фэдэф и, обнажив мечи, вызывающе прокричал: – Эй, тварь! Чьи клыки больше и острее?!

Горбун тут же встал на задние лапы и оскалился. Савас дрожал всем телом, целиться было трудно.

– Стреляй! – скомандовал отец.

Несколько мгновений пальцы не могли отпустить тетиву, как будто Савас потерял власть над ними.

– Сынок! – голос отца, та страсть, которой он переполнил это слово, помогла пальцам ожить.

Стрела угодила горбуну в живот – зверь заревел и скорчился от боли.

– Попал! Попал! – закричал Савас.

– Хороший выстрел, Савас. Я добью его… чтобы не мучился?

– Да, Лебеард, – согласился Савас.

Стрела Лебеарда пронзила голову горбуна, войдя через глаз.

– Сегодня вам не осталось работы: её сделал мой сын, – с этими словами Фэдэф убрал мечи. – Савас, хочешь подойти к нему?

– Да, папа.

Фэдэф положил руку на плечо сына.

– Иди.

Он провожал сына взглядом. Шаг. Ещё один. Ещё шаг. Савас стал переходить через Гвиз.

– Расслабься, мой друг, всё позади, – сказал Лебеард как можно мягче, заметив, что Фэдэф снова в напряжении. – Ты переживаешь так, будто вас разделяют не десять шагов, а расстояние, неподвластное взору.

Фэдэф оцепенел от услышанного: «расстояние, неподвластное взору». Знакомые голоса словно очнулись в его голове: «Расстояние между тобой и твоим сыном увеличивается… Тебе его скоро не нагнать… А горбун… горбун – враг… Фэдэф, ты покончишь со злом!» В эти мгновения ему показалось, что он понял смысл всех этих слов.

– Са-вас! – заорал он так, будто силой голоса можно было поколебать время и заставить его изменить прошлое, остановить настоящее и не связывать путами будущее.

– Са-вас! – горы обрушили на мальчика страшный рёв в тот момент, когда он подошёл к убитому горбуну.

Он вздрогнул от испуга и повернулся к отцу. Он увидел, как тот выдёргивает из колчана и выпускает в его сторону одну за другой смертоносные стрелы. Он услышал, как эти стрелы пронзают воздух вокруг него. Он увидел глаза отца, останавливающие жизнь. И жизнь для него остановилась, и наступила чернота…

– Са-вас!

Стрелы Фэдэфа кусали скалу и падали вниз. Но две из них вонзились в камень. Это был живой камень. Он выдал жизнь в себе своей смертью. Он откололся от скалы, высунул из горба морду и, захлёбываясь, с хрипом, рухнул на землю. Ещё один камень отделился от скалы и прыгнул в сторону Саваса. Но стрела Лебеарда заставила его вырвать своей клыкастой пастью лишь клок воздуха, а не горло мальчика, и это был клок воздуха, которым горбун подавился.

Фэдэф и Лебеард подбежали к лежавшему без чувств Савасу.

– Фэдэф, он не ранен, – быстро осмотрев его, сказал Лебеард. – Это обморок.

– Савас, сынок, очнись, – прошептал Фэдэф, склонившись над сыном. – Ты молодец, Савас: ты свалил горбуна. А теперь, прошу тебя, – возвращайся, будь сильным. Открывай глаза. И пойдём домой.

Но Савас не очнулся. Фэдэф взял его на руки и молча отправился в обратный путь. Лебеард шёл на некотором удалении от него, чтобы не мешать его чувствам…

* * *

У подножия Кадухара их ждал Рэгогэр, целые дни проводивший здесь и лишь на ночь покидавший свой пост, и Малам, оказавшийся в этот день (то ли случайно, то ли нет) попутчиком Рэгогэра.

– Фэдэф, что случилось? – спросил Рэгогэр. – Савас?.. Что с ним?..

Не дождавшись ответа, он посмотрел в глаза Лебеарду, который нёс мальчика.

– Не знаю, Рэгогэр, – ответил тот. – Он не очнулся после обморока.

– Но он жив? Он ведь жив?

– Жив… Но он не с нами, – наконец ответил Фэдэф.

– Фэдэф, позволь я повезу его, – Рэгогэр, полный решимости, вскочил на коня.

Лебеард вопросительно посмотрел на Фэдэфа – тот одобрительно кивнул ему и направился к Маламу, который молча ожидал его в стороне.

– Не ждите меня – поезжайте в Дорлиф, – сказал он, оглянувшись. – Я догоню.

– Что теперь скажешь, Малам? – как-то сухо обратился он к старику.

– Время скажет – не я скажу.

– Так зачем же ты здесь?

– Судьба Саваса решится на Перекрёстке Дорог.

– Каких ещё дорог, старик? Говори яснее!

– Ты заблудился и устал, Фэдэф. Позже ты поймёшь. Теперь же слушай и запоминай. Скажешь Лелеан…

Взгляд Фэдэфа выразил изумление.

– Скажешь Лелеан, чтобы она отнесла Саваса на Перекрёсток Дорог и оставила его там. Ей поможет её брат – не ты. Она всё поймёт.

– Почему не я?! – возмутился Фэдэф.

– Почему не ты? Найдёшь ответ в себе. А теперь поезжай к Лелеан.

Фэдэф резко повернулся и зашагал к Короку… Он быстро нагнал Рэгогэра и Лебеарда. Поравнявшись с ними, он сказал:

– Я должен увидеть Лелеан прежде, чем вы привезёте Саваса.

Несколько мгновений он не отрывал взгляда от сына. Потом ударил коня в бока и, удаляясь, крикнул:

– Прощайте!

Лелеан встретила Фэдэфа так, будто что-то знала, будто была готова к худшему. Весь её облик говорил о том, что её чувства окаменели.

– Что ты привёз вместо моего сына? С чем ты пришёл на этот раз? С какой болью?

– Лелеан?! – воскликнул Фэдэф, будто спрашивая, она ли это…

Ему стало не по себе от такой холодной, такой далёкой Лелеан, и, не зная, как открыть правду, он сказал:

– Лелеан, Савас жив! Наш сын жив! Ты скоро увидишь его!

– Почему же твои мечи с тобой, но нет Саваса?

Фэдэф ещё никогда не чувствовал себя таким растерянным и обречённым.

– Я должен сказать тебе… Случилось непредвиденное…

– Что ты называешь непредвиденным? Ты же предвестник.

– Не надо, Лелеан. Я сам не понимаю, почему это случилось. Савас упал в обморок… и не очнулся. Но он жив. На теле его ни царапины.

– Не очнулся и жив? Нет. Не очнулся – это ещё не жив. Очнётся ли он, предвестник?

Фэдэф опустил глаза: ему нечего было сказать на это.

– Прости, Лелеан. Я хотел… вернуться по-другому.