Хроники Ехо - Макс Фрай

Она немного отодвинулась от стола вместе с креслом, и я наконец своими глазами увидел Книгу Несовершённых Преступлений. Толстенный фолиант в когда-то белой, но пожелтевшей от времени обложке. Без заголовка. Мне, конечно, очень хотелось взять книгу в руки, открыть и посмотреть, что там будет написано. Но я испугался – а вдруг вообще ничего? Все-таки в Тайный Сыск меня взяли отнюдь не за выдающиеся аналитические способности. Как выяснилось, лучше всего мне удаются всякие немыслимые штуки – путешествия между Мирами, прогулки на изнанку Темной Стороны, инспекции чужих кошмаров, дрессировка оживших мертвецов и другие изысканные развлечения, возрождающие, по словам шефа, веселый дух древних времен. А когда надо спокойно подумать о простых вещах, сложить два и два, получить внятный результат и решить, как этим результатом распорядиться, лучше сразу звать кого-нибудь другого. Сэра Мелифаро, например. Джуффина такое мое устройство совершенно удовлетворяло. Однако было бы неловко, если бы наглядная демонстрация моего идиотизма состоялась в присутствии постороннего лица. Да еще настолько прекрасного, что, похоже, даже шеф невольно старался ему понравиться. То есть ей.

Ослепительная леди Гледди Ачимурри тем временем продолжала рассказывать.

– Я уже говорила, что мы завели обычай читать по очереди. Один читает, остальные работают и слушают. И с этой книгой мы поступили так же. И вскоре заметили удивительную вещь: открывая книгу, каждый из нас находил там новые истории о преступлениях. В смысле не те, которые только что читал кто-то другой. Искать, на чем остановились, бессмысленно, можно просто начинать сначала. Я понятно объясняю?

– Понятно, – кивнул я. – Особенно с учетом того, что нам известно это свойство книги.

– Вот и хорошо, – обрадовалась леди Гледди. – Так вот. Чтение оказалось захватывающим и, что особенно прекрасно, почти бесконечным – книга, сами видите, очень толстая, а на практике вышло, что это не одна, а целых шесть книг – по числу читающих. К тому же каждый день в ней появлялось несколько новых историй. И мы, конечно, так увлеклись, что все лето читали ее запоем, не отрываясь, ребята даже забыли, что им Дни свободы от забот положены. Мы даже эпидемию почти не заметили: засели в подвале и читали в свое удовольствие. И так пристрастились к историям о преступлениях, что сами не заметили, как начали их придумывать. Сперва развлекались за едой, потому что читать за столом такие редкие древние книги нельзя ни в коем случае. А потом уже не могли остановиться. Кто-то вспомнил своего соседа – дескать, прячет деньги в сундуке в спальне, а того не знает, что в эту самую спальню ведет подземный ход, мы с братом в детстве его нашли и весь излазали. Другой рассказал, что его племянник, студент, чтобы подзаработать, каждый вечер ходит прибирать в антикварной лавке, а охранный амулет там, оказывается, редкий, старинной работы – реагирует не на человека и не на какие-нибудь тайные слова, а на деталь туалета. Скажем, должна быть булавка для лоохи с оранжевым камнем или красный платок в руке, тогда дверь откроется. Представляете, как просто было бы туда вломиться? Ну и так далее. И знаете, что произошло?

– Ваши выдумки начали появляться в книге? – спросил я.

– Ага! – торжествующе подтвердила леди Гледди. – Причем мы все могли их прочитать. Потрясающе, правда?

Она так сияла, словно удивительные свойства Книги Несовершённых Преступлений были ее личной заслугой.

– Придумывать преступления, конечно же, оказалось гораздо интересней, чем просто читать, – сказал мне Джуффин. – Ребята, понятно, увлеклись. Лично я прекрасно их понимаю. Сам бы на их месте, пожалуй…

Я представил себе, какими удивительными главами приросла бы Книга Несовершённых Преступлений, если бы шеф действительно увлекся, и содрогнулся. А потом чуть не разрыдался от невозможности немедленно все это прочитать.

– Это было так захватывающе, – сказала леди Гледди. – Дело даже не в том, что мы придумывали преступления, такая забава надоела бы нам через полдюжины дней, как надоедали другие. Но нас совершенно завораживало, что наши выдумки тут же появляются в книге, как будто мы их сочинили и записали. А мы не записывали! Книга сама менялась от нашей болтовни, которая от этого переставала быть просто болтовней и становилась… даже не знаю, как сказать. Актом созидания, да?

– Все-таки очень трудно талантливым людям без Орденов, – заметил сэр Джуффин. – Особенно женщинам. Нелегко искать смысл во всем, кроме магии, которой выучиться толком негде. Тогда как именно в магии этого смысла столько, что хватит на всех желающих и еще останется с избытком.

В данном случае талантливым людям, похоже, трудно без художественной литературы, подумал я. Если бы не Магистр Чьйольве Майтохчи и его Заклятие Тайного Запрета, сочиняли бы себе детективы и горя не знали. При чем тут какая-то магия?

Но вслух, конечно, ничего не сказал.

– Боюсь, леди Гледди, вы стали свидетельницей моей минуты слабости, – вздохнул шеф. – Тоже в своем роде уникальное зрелище, не хуже вашей книги. Только вы так толком и не объяснили – с какой стати ваших приятелей на подвиги потянуло? Вам нравилось изменять книгу своими разговорами, понимаю. Ну так сочиняли бы себе дальше, в чем проблема?

– А вот это целиком и полностью моя вина. – Делая признание, она сияла от гордости, как отличница, демонстрирующая дневник с отметками. – Я решила, что книгу надо отредактировать.

– Что?! – хором спросили мы с Джуффином.

– Это как? – добавил я. Уже соло.

– Со временем стало очевидно, что не все наши идеи одинаково хороши. Сперва мы не придавали этому значения. Но чем больше мы придумывали, тем лучше у нас получалось, понимаете? Наших знаний о друзьях, соседях и улицах, где прошло детство, стало недостаточно, и мы начали понемногу собирать информацию о делах горожан, их жилищах, слугах, привычках. И, знаете, вошли во вкус. То ли мы такие талантливые соглядатаи, то ли люди совсем не умеют хранить секреты, но это просто поразительно, сколько можно узнать, просто слушая сплетни и роясь в общедоступных архивах. И с идеями у нас понемногу стало гораздо лучше, ум-то тренируется. А на фоне новых, лихо закрученных сюжетов наши самые первые выдумки выглядели довольно жалко. Они… понимаете, они портили книгу!

– Не понимаю, – признался Джуффин.

– Очень хорошо понимаю, – искренне сказал я.

Наградой мне стала очередная улыбка прекрасной леди Гледди Ачимурри.

– Они почувствовали себя авторами, – объяснил я шефу. – Творцами. То есть создателями чего-то нового, чего без них не было бы. А это уже совсем иной уровень ответственности. Хочется совершенства любой ценой.

– Ладно, – вздохнул Джуффин, – как скажешь. Будем считать, что тебе виднее.

– Вот-вот, – горячо подтвердила леди Гледди. – Именно совершенства. И любой ценой! По крайней мере, так было со мной. Мне все время казалось, что надо убрать лишнее, потому что слабые сюжеты обесценивают все остальное. Чего я только не перепробовала: и замазывала написанное специальной краской, купленной у букиниста, и выводила самодельным раствором. Потом вспомнила одно студенческое заклинание, всего-то шестая ступень Черной магии; знаю, что все равно многовато, но студенты Высокой Школы все равно до сих пор его используют, чтобы быстро привести в порядок конспекты. Заклинание, кстати, вообще не подействовало, книга-то не обыкновенная… Однажды я даже аккуратно вырезала особо неудачную страницу. Так волновалась, аж руки тряслись! Но бесполезно. Неудачные сюжеты снова появлялись в книге, как ни в чем не бывало, и вырезанная страница оказалась на месте. Если бы Туба хоть немножко поучил меня магии, как я просила, возможно, я нашла бы способ. Но он никогда ничему меня не учил, – обиженно заключила она. – Говорил, в наше время от магии только проблемы.