Госпожа Потусторонья - Анастасия Никитина

— Слушайте… Вы меня сюда притащили, чтобы загадки загадывать? — снова начала злиться я.

— Ты не серчай, не серчай, — попеняла тетка. — Я же не просто так спрашиваю. Думаю, как тебе новости… точнее, «старости» сообщить так, чтобы не напугать еще больше.

— Ваши недомолвки уже напугали меня похлеще всех новостей. Пардон, «старостей», — скривилась я.

— Да? Странно. Я в твои годы больше всего боялась ответственность за чужую жизнь на свои плечи брать. Но, раз ты такая бесстрашная, изволь…

— Стоп! Какую еще чужую жизнь?!

— А, — усмехнулась женщина. — Все ж сначала начнем?

— Пожалуй, — пошла на попятный я.

— Изволь… Здравствуй, потомок. Зовут меня Яга, и я твоя нраира… уж и не знаю сколько раз прабабка.

Я почувствовала, как медленно отвисает челюсть, и поспешно захлопнула рот. Вот тебе и «предок»…

— Здрасте…

— Снятся тебе сны непонятные, странные, — нараспев продолжила Яга. — И пугают и притягивают так, что вырваться ты из них не можешь.

— Снятся…

— Ну вот. Не сны это, а жизнь твоя прошлая, прожитая. А может, и не одна…

— Чего? Это я в прошлой жизни мужиком была?!

— А? — сбилась с былинного напева женщина и уставилась на меня.

Настал мой черед любоваться, как она ловит отвисающую челюсть.

— Ага, — не отказала себе в удовольствии съязвить я. — Бегала по лесам, девок деревенских по лугам обжимала… Потом, правда, на полянке застряла. И, судя по тому, что жизнь «прошлая», там и померла с голоду.

— Девок… Поляна… — Яга вскинула на меня загоревшийся одновременно и пониманием и беспокойством взгляд. — Тебе Рос привиделся?!

— И не один раз, — подтвердила я. — Вы что, серьезно?! Он — это я?!

— Нет! Конечно, нет!

Фух…

— Но вот то, что ты его видела, это странно… Очень странно. А что еще ты видела вот такого, будто из прошлого?

— Девушку видела. Птаха! Так он ее назвал, — задумалась я, вспоминая ночной кошмар. — Она сначала с ним гуляла, потом он в рысь превратился. Потом видела ее мертвой, там еще звери дрались. Вас видела в этой вот избушке. Дядьку бородатого. И в подвале у вас кто-то выл… — Я невольно покосилась на прикрытый сейчас половиком люк в подпол.

Яга проследила за моим взглядом и нахмурилась еще больше:

— Не могла ты тот вой слышать… Разве что… Долго ты тут задержалась. Эх… знать бы раньше!

— Да объясните вы по-человечески! — взорвалась я. — Что это за девушка? Кто выл у вас в подвале?! И почему этот парень, Рось, сидит на какой-то поляне и ровным счетом ничего о себе не помнит, кроме того, что он плохой?!

— А погода? Погода там какая?! — Яга вскочила и заметалась по горнице из угла в угол.

— Погода? — ошалела я. — Солнце светит…

Она громко выдохнула и буквально упала обратно на лавку.

— Правда, Рось говорил, что это только когда я прихожу. А так дождь и холодно. Я видела. Вроде…

— Рос… Его зовут Рос… Господи, девонька… Что же я наделала, — схватилась за голову Яга и вдруг тихо заплакала.

С минуту я в полном отупении хлопала глазами. Но в этих слезах, медленно стекавших по пальцам и падавших на кипенно-белую скатерть, было столько тоски, что даже мне стало не по себе. Я встала и, обойдя стол, присела рядом с Ягой, осторожно погладив ее по плечу:

— Эй… Может, не все так плохо? Это же всего лишь сон?

— Очень длинный страшный сон… Только Рос об этом не знает, — качнула головой она. — Для него все по-настоящему: каждая минута… каждый год… или столетие… Ты сколько лет Ключ?

— Лет? Я еще и месяц не отметила.

— Уже легче. Мать твою как звали? А бабку? Были Ключи среди них?

— Нет, — качнула головой я. — Да вы и сами знаете. Бабка моя — Марфа. Ваша дочь. А Ключом я стала после Мавры. — Я назвала дату своего исторического похода за наследством, будь оно неладно.

— Вот оно что… — протянула Яга. — Триста…

— Что?

— Триста лет он там. Быстро ты вернулась. Да для него каждый день за сто лет идет, коли все так, как ты сказываешь. В общем, расскажу я тебе быль одну страшную. А ты уж рассудишь, что прабабка натворила, благо али пытку. Видела ты во сне свою жизнь прежнюю. И что увидала ее, едва Ключом став, признак хороший.

— Почему это?

— Потом объясню. Ты слушай. Было время, в одной из жизней стала я Ключом по матери своей. В тихие годы Врата под мою руку перешли. Жила я в свое удовольствие. И дочку прижила, Марфушу. То ли я ее разбаловала от любви чрезмерной, то ли отцовское что в ней проснулось, а стала она девицей жестокой да заносчивой. Да материнское сердце глаза слепит. Не углядела я в ней злого. И к Вратам с собой брала, рассказывала ей все, что сама знала. Только про жизни прошлые, что каждый Ключ с собой в новую берет, не сказывала. Ни к чему ей то было.

— Почему?

— Потому что Врата наследницу Ключу сразу по рождении отмечают. И имя ее в свиток пишут. Какое при рождении дадено, то и запишется. А коли имя сменится али наследница умрет, то и запись поменяется. Понятно? Знала я, что не быть Марфе Ключом. Оттого и таскала ее за собой к Вратам да к озеру, чтобы показать, что не дар это бесценный, а ярмо тяжелое.

— Понятно…

— Тебе понятно. А она не поняла ничего, — с сожалением покачала головой Яга. — Родилась у меня вторая дочь. От мужа дорогого да любимого. И Врата ее наследницей признали. Глупость я сделала, Марфе о том сразу же и рассказала. А она обиду затаила. Дочь я сестре своей, знахарке деревенской, на воспитание передала. Чтобы успела девочка пожить жизнью живой, прежде чем к Вратам отправляться. Так в нашей семье спокон веку заведено было. Парень у нее завелся. Рос этот. Мужа моего брат названый. Я только обрадовалась. У оборотней век долгий, не Ключам чета, но и не человек-однодневка.

— Почему это однодневка? — перебила я.

— Потому что жизнь у них короткая. Ключ, если никакой беды не случится, и триста лет живет, и четыреста, и больше бывает. И уходит на Серые тропы своей волей. Нет для нас старости — Врата не дают, — пояснила Яга. — А вот любим мы один раз и навсегда.

— На всю жизнь? — почему-то шепотом переспросила я.

— На все жизни, — поправила женщина. — И за избранником одним по всем мирам пройдем, как и он за нами. Потому что наша кровь одна на все миры.

— То есть? — тупо переспросила я. — Мы что, не люди?

— Мы — Ключи. Нет для нас родной земли. Или все родные, это уж как тебе больше нравится, так и считай. Души наши меж мирами ходят. А тела… Тут уж как попадет.

— М-да… — протянула я.

— Вот тебе и «м-да». Сама понимаешь, об этом я Марфе тоже не сказывала. Вот так я и жила, горя не зная: одна дочь ведовство познавала, другую Врата выбрали. Ну и я с мужем любимым, которого таки дождалась в этом мире, с Серых троп встретила и… — Она оборвала саму себя и виновато посмотрела мне в глаза. — Недосмотрела я. Не прознала, когда Марфа дурное замыслила да сотворила. Очнулся Рос на лесной поляне в звериной шкуре, а рядом дочка моя, мертвая. Да память ему подсказывает: мол, тут ты ее ждал, приревновал да горло ей вырвал.