Три богатыря - Владимир Колычев

Оруженосцы с сожалением смотрели, как печенеги уводят их господ. Богатыри ехали в гости к печенежской княгине. Не на свою ли погибель?

Первым не выдержал Еким.

– Не знаю, как вы, – обращаясь к своим друзьям, сказал он. – А я здесь оставаться не намерен. Я еду за своим Алешей Поповичем. Без меня он пропадет!

Он собирался говорить дальше. Но в широко раскрытый рот влетела упитанная муха. Видимо, она не очень жаловала крикунов.

– А я еду за своим Добрыней Никитичем, – продолжил за него Блуд. – Без меня он как без рук...

– Без тебя он как без языка! – хмыкнул Тетеря.

Он тоже был не прочь отправиться вслед за тремя богатырями. Но атаман Могут оруженосцев от себя не отпускал. Сейчас он был старшим, и друзья должны были беспрекословно слушаться его.

И все же они не отступились от своих планов. Они ушли ночью, когда все дружинники крепко спали.

Они ехали по направлению, в котором скрылись их господа. Наступило утро, прошел день. Вечером они остановились у небольшого степного озерка с обрывистыми берегами.

Их внимание сразу же привлекли три каменных изваяния. Вкопанные в землю, они стояли на самом краю обрыва.

– Что это такое? – спросил Тетеря.

– Что это, что это, – передразнил его Еким. – Боги это печенежские, вот что это такое!

Его распирало от гордости за свой светлый ум.

– Боги! – презрительно скривился Блуд. – Языческие идолы...

Нельзя сказать, что он был ревностным христианином. Но ему так захотелось вдруг покуражиться над истуканами. И Блуда как будто черт дернул. К ним присоединился Тетеря, и все втроем они набросились на каменных идолов. Выкорчевали их из земли и сбросили в воду.

– А теперь кто скажет мне, зачем мы это сделали? – спросил Тетеря.

– Да кто его знает, – повел плечами Еким. – Надо же куда-то удаль молодецкую деть...

Он поставил ноги в свежую яму, сел за землю. Рядом в соседней яме устроился Тетеря. Блуд присоединился к ним.

– Верите, братцы, или нет, но я чувствую себя богом! – заявил он.

– Совсем, да? – покрутил пальцем у виска Еким.

– А что, чем мы хуже богов? – спросил Тетеря.

Его взгляд блестел как у одержимого. Еким махнул на него рукой и отвернулся. Что с дурака возьмешь?..

Он думал, что Блуд будет и дальше нести ахинею. Но тот молчал. И Тетеря не проронил ни звука.

– Ну и долго мы будем молчать? – спросил он.

В ответ он не дождался ни звука.

– Вы что, окоченели там?

Он повернул голову, и сам начал коченеть от ужаса.

Еким и Тетеря обрели божественный вид. Величественно вскинутые головы, гордо скрещенные на груди руки. Каменные тела... Это было невероятно, но это было! Какая-то злая сила превратила его друзей в каменных болванов. Выходило, что на месте сброшенных в озеро богов появились новые.

Бедняга-оруженосец пытался осмыслить это страшное превращение. Но, видимо, от сильного умственного напряжения у него стали каменеть мозги. И мысли затвердели. Неведомая сила сковала все тело. Еким с ужасом осознал, что сам превратился в каменного болвана...

Древние люди поклонялись языческим богам. Да, они заблуждались. Не у идолов нужно было искать спасения. Но, как утверждают старинные писания, и языческие кумиры умели творить чудеса. И умели мстить...

Ночью разверзлись небеса, грянул гром, и на землю обрушился сильнейший ливень. Гроза распугала и распылила по степи коней, дождь смыл следы, оставленные оруженосцами.

Печенежские боги гневались на несчастных всю ночь. И только с наступлением утра они смилостивились.

Первым в себя пришел Еким.

Он ощутил способность мыслить, рассуждать. Он мог слышать, видеть. Но его тело по-прежнему оставалось каменным.

Оплакивая себя, он вдруг увидел печенежских всадников. Кочевники ехали к своим богам.

Среди них особо выделялся убеленный сединами старец.

Молодежь прибыла к своим богам, чтобы у них на виду принять обряд посвящения в воины. Вслед за своими отцами и старшими братьями они собирались встать под боевые знамена княгини Гзаны.

Об этом Еким узнал, вслушиваясь в разговоры степняков. Как это ни странно, но ему вдруг стал понятен язык печенегов.

В нескольких шагах от него кочевники разложили жертвенный костер, затем бросили в него освежеванную баранью тушу. Затем под бой барабанов поскакали вокруг костра в бешеном ритме боевого танца. Они угрожающе размахивали щитами и копьями.

Костер разгорался все ярче. Становилось все жарче. Каменное тело нагревалось. Екиму было все больней и больней. В какой-то момент он поймал себя на том, что готов орать на печенегов благим матом. Казалось, что он попал в преисподнюю и варится в кипящей смоле.