Три богатыря - Владимир Колычев

Адские мучения привели Екима к раскаянию. Он вспомнил об истинном боге.

– О, Господи! Помилуй грешного раба своего! – вырвалось из его каменных уст.

Этот крик услышали танцующие печенеги. Они остановились как вкопанные, оторопело уставились на ожившего бога.

А смотреть было на что.

Дымящаяся одежда, облачко дыма над взъерошенной головой. Принявший человеческое обличие, бог Еким шагнул к растерявшимся степнякам.

Он шел через костер, который погас перед ним сам по себе. Он шел со сжатыми в ярости кулаками, с очумевшими от боли глазами.

Блуд и Тетеря тоже ожили. И сейчас шли бок о бок с Екимом.

Печенеги в ужасе побросали копья и щиты и подались назад. Еще немного, и они задали бы стрекача. Но их всех успокоил старик старейшина.

– Стойте! – падая на колени, воскликнул он. – Это же наши боги! Они не причинят нам зла!

– На колени! На колени! – в бешенстве взвыл Еким.

Ему вдруг захотелось властвовать над своими недавними обидчиками.

– На колени! – подхватил старейшина.

Кочевники попадали перед оруженосцами ниц.

Бог Еким был понят печенегами. Он не только понимал, но мог и говорить на их языке.

Покорность степняков неожиданно быстро укротила его гнев.

– Поднимитесь с колен, дети мои! – Он вспомнил, как обращался к своим прихожанам один знакомый ему священник.

Но, с опаской покосившись на него, печенеги не решились исполнить его повеление.

– Не бойтесь меня и моих братьев! – принялся увещевать их божественный оруженосец.

Он на ходу подбирал слова для своей божественной речи.

– Мы спустились к вам с небес для добра, а не на пагубу! Встаньте!

Но степняки не повиновались ему и на этот раз.

– А ну, встать! – рявкнул тогда Еким. – Встать, сукины дети!

Кочевники побелели от страха и как ужаленные вскочили с земли.

– Вот так-то лучше...

Еким успокоился вновь. Продолжая свою божественную речь, он сказал:

– Мы, боги воды, земли и огня, пришли к вам, дабы наставить вас на путь истинный!

– Вы – боги воды, земли и огня? – робко заговорил старейшина. – Но мы думали...

– Что вы думали, сын мой?

– Разве вы не бог-воин, бог-конь и бог-овца?

Война для кочевников – святое дело. Конь – верный друг и помощник. Овца – одежда и еда. И боги у печенегов соответствующие.

Но и в невежестве Екима винить было нельзя. Без воды, земли и огня жизнь – это не жизнь. Сила его божественного ума тут же выдала объяснение.

– Вы все заблуждались! – надменно усмехнулся он. – Я не бог-воин... А этот, – он кивнул на Тетерю, – никакой вам не бог-конь! Ведь это так, друг мой?

Он надеялся на поддержку друга. Но случилось нечто ужасное.

– И-и-и-го-го-о! – конем заржал Тетеря и замотал головой.

Он выставил вперед грудь, горделиво выгнул шею, устремил ждущий взгляд куда-то вдаль и, как копытом, стал бить ногой оземь. Похоже, он ждал, когда его оседлают и галопом пустят вскачь.

– А ты, Блуд, скажи, что ты не бог-овца... – Еким с опаской глянул на своего второго друга.

– Бе-е-е! – с овечьей отрешенностью во взгляде тихо проблеял Блуд.

Он стоял с понуро опущенной головой и спокойным, но голодным взглядом смотрел себе под ноги, на зеленую травку. Сейчас он являл собой воплощение животной тупости.

Еким все понял. Оба его друга впитали в себя повадки богов, чьи места занимали.

Да, старик-печенег был прав. Каменные истуканы были богами войны, коней и овец...

– Я согласен с тобой, старик. – Екиму очень не хотелось ударить в грязь лицом перед верующими в него. – Я – бог огня! А скажи, где нужен огонь?

– В очаге, – робко ответил старец.

– Верно, он нужен на войне!.. Так что я бог огня и бог-воин!.. А кому, скажи, нужна земля?

– Людям.

– Вот-вот, она нужна лошадям!.. Вот поэтому мой брат и есть бог земли и бог-конь!.. А вода зачем нужна?

– Чтобы ее пили люди.

– То-то и оно! В ней купают овец!.. Все ясно? – торжествуя, спросил Еким.

– Ясно, – пожал плечами старец.

На самом деле он ничего не понял, и это было видно. Но спорить с богами!.. Об этом он даже боялся помыслить.

Еким чувствовал себя голодным. Ему хотелось пить. Он устал, хотелось отдохнуть, поваляться на охапке сена. Об этом он сказал старейшине.

А тот уже и думать забыл о продолжении обряда посвящения. Сейчас он мог только ублажать своих богов. Он велел усадить кумиров на коней и везти в кочевье, к хану Латаю.

Еким чувствовал в себе неистребимое желание воевать, разрушать, сжигать... Значит, рассуждал он, ему повезло, он стал воплощением бога войны. Зато не повезло его друзьям...

Если Блуд и Тетеря что-то понимали, то лишь на уровне лошадино-овечьей сообразительности. По-людски говорить ни тот ни другой не могли. Могли только блеять и ржать.

Ничего не изменилось и на второй день их божественного пребывания в гостях у хана Латая. Когда они стояли возле Екима, первый становился на четвереньки и тыкался носом ему в колено; второй терся о его плечо. Они могли утолить голод травкой с земли, а жажду – водицей прямо из лужи.

Они оказались послушными, не пытались смешаться ни с овечьими отарами, ни с конскими табунами. И если бы не бестолковое блеяние и несносное ржание, их в самом деле можно было принять за богов...

Самозванцев окружили заботой, сдували с них каждую пылинку, досыта кормили, поили. Но Екиму не улыбался этот земной рай. Он не забывал о своих господах, тревожился о них, желал быть рядом с ними. Он бы удрал от печенегов и отправился на их поиски, если бы не Блуд с Тетерей. В степь с ними уйти он не мог, а оставить у печенегов – тем более.

Не мог знать он, сколь долго его друзья будут пребывать в божественной тупости. Но он терпеливо дожидался, когда на них снизойдет милость Истинного Бога. Тогда они прозреют, а пока...

Шло время.

Завтра кочевье хана Латая должны были покинуть все воины. Их собирала на рать княгиня Гзана. Повелительница. А сегодня в кочевье гуляли свадьбу.

Юная печенежская красавица выходила замуж за пожилого воина. Божественным оруженосцам отвели почетное место за свадебным столом.

Не забывая о святости своего положения, Еким свысока посматривал на печенегов. Не забывал он поглядывать за Блудом и Тетерей. И тот и другой вели себя смирно, ничто их не тревожило. Один тихонько лакомился сочной травкой с золотого подноса, другой – отборным овсом.