Штрафбат в космосе. С Великой Отечественной - на Звездные войны - Олег Таругин

– Виталь, а тебе не кажется, что все это, – Харченко обвел вокруг головы рукой. – Ненастоящее какое-то?

– В смысле? – не понял Крупенников.

– Да мне вот все время кажется, что мы должны были там, на той высотке остаться. И что сейчас мы ненастоящие, как будто кто-то про нас книгу пишет.

– Еще скажи, голофильм снимает, – ответил комбат, уже привычно пользуясь терминологией будущего.

– Ну, может и фильм… – равнодушно согласился особист. – Хоть голо, хоть не голо…

А потом внезапно война в этой самой недопролитой крови и закончилась. Оба майора так и уснули за столиком, навалившись упрямыми лбами на руки. Ибо знали – смерть преходяща, жизнь – вечна. И жизнь всегда берет свое…

Утром вечного земного августа солнце снова встало, осветив сквозь небольшое окошко под самым потолком двух уставших мужиков, спящих в неудобных позах. Солнечные блики играли на фальшивом латунном золоте одиноких звезд их погон.

К одиноким звездам космоса неслись через гиперпространство их бойцы.

* * *

Утро же началось с ЧП – на построение не явился Финкельштейн. Обычно Яша был пунктуален, всегда подтянут и чисто выбрит. А тут на тебе – пропал! И в комнате его не было еще со вчерашнего вечера.

Собственно говоря, ни добровольцы, ни офицеры штурмбата ничего не заподозрили. Ну, мало ли какие дела у начальства? А вот Крупенников с Харченко были, мягко говоря, недовольны.

Нашли Яшу только после обеда, в ангаре, когда туда пришли танкисты за своими тренировочными «конями». Замполит спал мертвым сном в углу огромного помещения на куче танковых чехлов и маскировочных сетей. Рядом обнаружился и отец Евгений, трезвый и как ни в чем не бывало читающий Библию.

– Та-ак, – мрачно протянул комбат, когда ему доложили об инциденте. – Обоих привести в чувство – и ко мне. Мухой!

Обоих проштрафившихся провели, «во избежание», задворками, дабы не видел личный состав, в штаб.

– Ну что, Яша, рассказывай, – задушевным, как он умел, голосом начал было Харченко. Однако священник его перебил:

– Это я виноват, товарищи офицеры. Я. Нечаянно! Стало быть, мне и отвечать. Мы по рюмочке всего за знакомство, а потом как-то само собой случилось…

– Помолчите, согражданин, как вас там… – обрезал его Крупенников. – И до вас очередь дойдет. Финкельштейн, объяснитесь.

Вместо ответа замполит только кивнул, предварительно икнув.

– Яша, ты же заместитель по политической части, – проникновенно сказал Сергей. – Ты пример для всех. Всех! Особенно для добровольцев. Наши бойцы и не такое видали. А что потомки скажут, ты подумал?

Яша попытался покраснеть, но получилось плохо. Вся кровь, видимо, задержалась в печени, изо всех сил пытаясь очиститься от остатков алкоголя.

– Тварищи… – попытался выговорить он.

– Сам ты тварища! – не сдержался Крупенников. – В прошлые времена тебя как минимум в рядовые бы разжаловали! Устроил тут!

– Товарищ майор, не кипятитесь, – ухмыльнувшись, остановил комбата Харченко. – Видите, товарищ капитан не в состоянии отвечать на наши вопросы. Пусть он проспится. А потом поставим вопрос об исключении товарища Финкельштейна из партии. За подрыв боевого духа подразделения в боевой обстановке.

– Обстакановка у него, – продолжал рычать Крупенников. – А не обстановка.

Финкельштейна слегка качнуло на стену.

– Уведите его на… – и комбат принялся выдавать самые разные эпитеты, прилагательные, глаголы и прочие неопределенные артикли, от которых покраснел бы любой биндюжник или даже сантехник. Когда замполита увели под белы рученьки, перед командирами батальона остался только священник.

– Ну? – первым начал разговор комбат. – Опиумом для народа накачались?

– Да что вы! – неискренне испугался священник. – Коньячком – и все! Ну, я же не знал, что товарищ замполит такой слабый на выпивку…

– Он вообще-то не пьет. То есть не пил, – откликнулся Лаптев, продолжавший во время разговора ковыряться в своих объемных картах.

– То-то он уже после нескольких рюмок упал, – всплеснул руками священник.

– Слушай, батюшка, вот ты мне скажи, как ты умудрился Финкельштейна напоить? Он же вообще не пьет. Никогда. Ну, гхм, почти никогда… – откликнулся особист, чуть смущенно припомнив их недавние посиделки «всем составом», когда Яша спрашивал, нет ли больше коньяка. Впрочем, батюшка об этом никак знать не мог…

– Да понимаете, мы с ним спорили о проблемах мироздания. Верите ли, но именно об этом и спорили. Он сторонник эволюционного развития мира, а я ему про Шестоднев. Вот даже странно мне стало. Он за революционный способ развития общества, а я за революционный способ развития мира. А он, большевик, против революции мироздания.

– А коньяк-то тут при чем?

– Дык я и предложил испробовать сей революционный напиток. Ну он, конечно, отказался. Только я ему рассказал, что первое чудо, которое сотворил Христос, есть превращение воды в вино в Кане Галилейской. А чудо есть революция против законов мироздания. Впрочем, я и товарищу комбату, помнится, об этом говорил, было дело. Вот такие вот пироги…

– Но он же еврей, – не выдержал Крупенников.

– Несть ни эллина, ни иудея! – наставительно поднял палец отец Евгений.

– Вот же русские люди, – усмехнулся Харченко. – Что ни спор, так либо пьянкой заканчивается, либо дракой. Причем не важно, о чем спорят и к какой нации относятся – лишь бы на русском разговаривали. Вот, помню, мы немца в плен взяли, а он бывшим подданным Российской империи оказался. Я допрос проводил, так пришлось взять литру водки. Ох, мы с ним и нажрались… Он под это дело все и выложил, а за стеночкой тонкой у меня стенографистка сидела. Симпатичненькая, зараза…

– Харченко, прекрати, потом расскажешь. Продолжайте, согражданин Смирнов, – оборвал особиста все еще злой комбат.

– Что продолжать? – не понял отец Евгений. – Все и рассказал, как было…

– Я вас предупреждал о сухом законе? Предупреждал?

– Ну… да, товарищ командир, конечно!

– Выводы?

– Э… Наказать!

– А как?

– Сто поясных поклонов. Двести «Отче наш», триста «Богородица, Дево, радуйся», сто…

– Это вы уж сами решайте, – оборвал его комбат. – А для меня вот что. Сейчас идете туда, где вас разбудили, и поступаете в распоряжение танковой команды. Там вам дадут боевую машину. Так вот, каждую детальку этого танка вы лично… – лично! Я проконтролирую! – вычистите своими руками. Понятно?

– Как благословите, – смиренно согласился батюшка и неожиданно поклонился в пояс.

Крупенников кивнул:

– Благос… Э-э… кругом! Да через левое плечо, через левое! Шагом… арш!