Королева Америки - Катарина Макги

Днем студенческий центр всегда был переполнен людьми, которые заходили посмотреть что-то на огромных телевизорах или предпринять робкую попытку позаниматься. Нина сидела за столом с Итаном, набрасывая свое следующее эссе о Миддлмарче.

Когда сосед вскрикнул от возбуждения, она подняла глаза на бейсбольный матч.

– Кто выигрывает?

– Йети только что сделал хоум-ран, – объяснил Итан.

Она нахмурилась, глядя на экран.

– Ты про команду в красном?

Итан рассмеялся.

– Нина, Йети – это не команда, а игрок, Лео Йетиша, но все называют его Йети. Разве ты не обращала на него внимания все те разы, когда мы смотрели бейсбол из королевской ложи?

– Честно говоря, нет. – Она либо болтала с Сэм, либо украдкой глазела на Джеффа. Было странно думать об этом сейчас. – Вообще, из йети вышел бы фантастический талисман. Куда страшнее, чем у «Кардиналс» или «Ред Сокс».

– Конечно, – сухо сказал Итан, – Йети, как известно, самый ужасный из всех фантастических существ.

Нина улыбнулась и встала, перекинув сумку через плечо.

– Я иду к Сэм. – Она не предупредила принцессу о своем приезде, но решила, что подругу сейчас порадует сюрприз.

За несколько недель, прошедших после вечеринки, Сэм и Маршалл сходили на пару публичных свиданий, хотя это не отвлекло людей от обсуждения фотографий в бассейне. Нина не была экспертом в области СМИ, но даже она знала, что непристойный поцелуй – не лучший способ представить публике королевские отношения, настоящие или фальшивые.

Именно об этом Нина и предупреждала Сэм. Неужели нельзя было найти более простой способ вызвать ревность у Тедди, вместо того чтобы вовлекать прессу и при этом причинять вред Маршаллу и его семье?

Нина подумала, не стоит ли ей обратиться к Маршаллу и спросить, как он справляется. Она не понаслышке знала, каково это – быть в центре внимания таблоидов и служить мишенью для дискриминации. Заголовки, может, и не звучали откровенно расистски, но вот комментарии – несомненно.

– Повеселитесь там, – сказал Итан и встал, чтобы поцеловать Нину на прощание.

Она снова подумала, как это хорошо – встречаться с кем-то без секретов и уловок. Больше не надо подписывать соглашения о неразглашении, прятаться на заднем сиденье городской машины, видеть своего парня на публике и делать вид, что он ничего для нее не значит.

Когда они с Итаном шли по кампусу, то держались за руки; когда вместе занимались в библиотеке, Итан бросал ей скомканные записки, в которых писал: «Ты такая милая, когда над чем-то задумываешься». Несколько дней назад они пошли ужинать в крошечный ресторанчик суши в квартале от кампуса и просидели несколько часов над бездонной миской эдамаме. Поначалу речь шла о музыке – Итан был потрясен тем, что Нина могла процитировать наизусть целые мюзиклы, но не знала ни одной песни Брюса Спрингстина.

– Мы сейчас же это исправим, – простонал он и протянул ей наушник.

Затем они принялись обсуждать своего профессора по всемирной истории и гадать, может ли он тайком писать фанфики об участниках британского бойз-бенда.

Нина узнала, что Итан и его мама каждое лето срывались и ехали куда-нибудь. Что он мог назвать все созвездия, но не знал стоящих за ними историй, и именно здесь пригодилась любовь Нины к мифологии.

Она узнала, что во сне Итан сворачивался на боку, подложив руки под голову, как будто пытался занять как можно меньше места, а его веки подергивались в такт сновидениям.

Единственное, чего они не обсуждали, как расскажут обо всем Джеффу.

Сначала Нина верила, что прятать отношения в их ситуации – правильно. К чему расстраивать Джеффа, вдруг у нее с Итаном вообще ничего не выйдет? Но теперь… пришло время ему рассказать. Нине было неприятно вспомнить, что она чувствовала, когда тайком встречалась с Джеффом и скрывала их роман от Сэм.

Она вошла через парадную дверь дворца – и вот он, принц Джефферсон собственной персоной, с грохотом спустился к ней по лестнице.

Почему-то Нина не удивилась. Дворец всегда работал таким образом, как будто здание в свое время подверглось каким-то извращенным чарам и норовило столкнуть вас именно с тем человеком, которого вы надеялись избегать.

– Привет, Джефф. – Нина постаралась говорить непринужденным, дружелюбным тоном, ближе к «рада снова тебя видеть», чем к «я тайно встречаюсь с твоим лучшим другом». – Я пришла повидаться с Сэм.

Она попыталась пройти мимо, но следующие слова Джеффа заставили ее замереть на месте.

– Это правда? Ты действительно спишь с Итаном?

Нину словно в живот ударили. Она отвела глаза, сглотнула. Совсем не так ей хотелось поговорить об этом.

– Мы не… то есть… – пробормотала она. Итан ночевал у нее в общежитии, но на самом деле они еще не…

– Значит, правда. – Джефф отступил на шаг, опираясь на перила лестницы. – Когда репортерша сказала мне, я не поверил. Но теперь знаю точно.

– Ты разговаривал с журналисткой?

Джефф стиснул зубы.

– Сегодня утром мне позвонила какая-то редакторша из «Дейли Ньюс» – понятия не имею, где она взяла мой номер, – и спросила, не хочу ли я прокомментировать тот факт, что моя бывшая девушка и мой лучший друг – новая «звездная пара» Королевского колледжа.

– Мы не звездная пара, – возразила Нина и сразу поморщилась.

– Я ответил ей, что она ошибается. Сказал, что знаю вас обоих с детского сада, и если бы вы встречались, то рассказали бы мне. Но она неплохо подготовилась – у нее на руках была готовая история с цитатами одноклассников, которые утверждали, что постоянно видят вас вместе.

У Нины скрутило живот. Ей и Итану следовало вести себя осторожнее. Теперь этот рассказ уйдет в печать, и все будет как в прошлый раз: ее имя станут полоскать в газетах, а у дома поселятся репортеры.

Джефф вздохнул, понимая ход ее мыслей.

– Я привлек к делу своего адвоката, и он убедил репортершу не публиковать историю.

– Спасибо, – тихо сказала Нина.

Мимо прошли трое лакеев, неся огромную вазу. Они несколько раз глянули на принца и его бывшую девушку, но быстро отвернулись.

– Не за что. Я не позволю им протащить тебя через грязь, как в прошлый раз. – В глазах Джеффа стояла боль. – Я никогда не думал, что все произойдет вот так. Безусловно, мы стали бы встречаться с другими людьми, но я предполагал, что нам хватит совести честно предупредить друг друга. По крайней мере, я собирался поступить именно так.