Бухгалтер Его Величества - Ольга Иконникова

– Ваша светлость, но это безумие! – и Алан действительно смотрит на меня как на сумасшедшую.

Уверена, если бы он мог, он запер бы меня в психушке – исключительно в целях моей (и его, конечно!) безопасности.

– Не трусьте, сударь! – я стараюсь вложить в голос как можно больше уверенности. – Это наш долг, разве не так?

Месье Дюбуа так не считает.

– Это напрочь уничтожит наш бизнес, сударыня! – его вздох долог и громок. – Как только станет известно, что мы принимаем больных на Диком озере, пансионат можно будет закрывать. Ни один нормальный человек не поедет туда отдыхать.

Я понимаю, что он прав. Как экономист понимаю. Но разве не должны мы хоть иногда думать не о прибыли, а о более важных вещах?

– В Аларе уже почти пять тысяч умерших от оспы. И заболевших с каждым днем становится всё больше! А врачей – всё меньше. Вчера в оспенном отделении скончался еще один доктор. Если мы будем продолжать использовать врачей на Диком озере только в качестве консультантов для прибывших туда отдохнуть аристократов, это будет преступлением!

– Хорошо, – соглашается Дюбуа. – Мы могли бы лечить там заболевших дворян – они хотя бы в состоянии заплатить за медицинские услуги. Зачем же принимать всякое отребье?

– Дворяне найдут себе доктора и в Аларе, – я уже не могу говорить спокойно. Мне кажется, Алан как никто другой должен бы понимать чаяния простых людей – он-то как раз не может похвастаться благородным происхождением. – К тому же, многие из них, последовав примеру его величества, уже привили себе коровью оспу и перенесли заболевание в сравнительно легкой форме. Впрочем, если вам так не хочется в этом участвовать, вы можете остаться в городе. Я не настаиваю, чтобы вы ехали со мной.

Но он не выходит из кареты, хотя я велю кучеру ее остановить.

– Тогда не жалуйтесь, сударь! – холодно говорю я.

Он пожимает плечами и отворачивается. Всю оставшуюся дорогу до Дикого озера мы молчим.

Для приема больных уже выделено особняком стоящее здание, в котором прежде размещали пациентов среднего класса. Конечно, о том, что мы открываем тут оспенное отделение, быстро станет известно более состоятельным постояльцам, и тут, боюсь, Дюбуа окажется прав – они разбегутся из пансионата через пару дней. И никакие скидки их не удержат.

Никто из работающих на озере врачей не отказывается нам помочь. Хотя в целях безопасности отдыхающих один из них контактировать с больными всё-таки не будет. Как не будет помогать в больнице и обслуживающий персонал.

Я жду наплыва пациентов, но когда за два дня к нам не привозят ни одного больного, начинаю беспокоиться.

– А что вы хотите, ваша светлость? – разводит руками Дюбуа. – Дикие люди. Крестьяне не доверяют докторам. Особенно докторам-иностранцам.

Да, у нас на озере два врача из-за границы – немец и француз. Никогда не думала, что это станет недостатком.

– Мне кажется, сударыня, вам не стоит так о них беспокоиться. Вы попытались им помочь. Они от этой помощи отказались. Ваша совесть чиста. К тому же, насколько я понимаю, как раз крестьяне куда реже заболевают черной оспой – ведь они каждый день доят коров и, должно быть, заболевают коровьей оспой естественным путем, безо всякого ее прививания.

Да, об этом я знаю. Но если в отношении взрослых это действительно так, то смертность от оспы среди деревенских детей ничуть не меньше, чем среди городских.

Собственно, именно ребенка и привозят к нам на следующее утро. Наша с Аланом карета едва не сталкивается на выезде из пансионата со скрипучей телегой, на которой сидит высокая бледная женщина и лежит малыш, всё лицо и руки которого покрыты сыпью.

– Вы ведь не откажете нам, сударыня?

Голос ее мне кажется знакомым, но саму ее я узнаю только после того, как она говорит:

– Я – Майра, жена Филиппа. Он работал летом у вас на стройке.

Я перевожу взгляд на ее руки – как и прежде, большие и сильные, они сейчас дрожат.

– Как остальные ваши дети? Они здоровы?

Она мотает головой: