Коварные сентеги - Юрий Иванович

После услышанного толкования обращения «тэш» Кремон еле сдержался от нервного смешка. И хотел было кое-что уточнить, но его с гневным рычанием опередил вскочивший на ноги Кашад:

– О чем ты говоришь, цапля недоделанная?! Какое рабство?! Или ты бредишь? Как могут люди подчиняться и быть рабами таких, как ты?!

Кажется, сентег струхнул. Ко всему еще и девушка стала подниматься, побелев от гнева и сжимая кулачки. Парочка уроженцев княжества Катранго всеми фибрами души ненавидела любое проявление рабства, в чем бы оно ни заключалось. Так что если бы жизнь раненого зависела от них, он мог бы и не дотянуть до утра.

Но спокойное лицо Невменяемого придало сентегу уверенности.

– Кремон, уйми своего братца и вашу самочку! Это не моя вина, что так складывалось исторически! И не я основал такой порядок в нашем обществе. Этому порядку тысячи лет, и зиждется он на поголовной нашей принадлежности к Эль-Митоланам. Мы все рождаемся с Признаками, тогда как у людей таким рождается лишь один из пятидесяти, а то и из ста. И уж так было всегда, что любое слово, вылетевшее в сторону людей из нашего клюва, воспринимается ими как приказ. Наши рабы не имеют права даже переспросить, а уж тем более оспорить наши приказания. Все выполняется немедленно, как бы абсурдно или неверно ни выглядело. И если вы попали в наш мир, то вам придется принять его условия и стать как все. По крайней мере, не выделяться. Я помогу вам, введу в наш мир, дам средства к существованию и позволю жить в своем доме, все-таки моя благодарность за собственное спасение безмерна. Но и вы поймите: иного вам не дано.

От такого словоизвержения Кашад несколько подрастерялся. А Риона уже успела собраться с мыслями:

– Сам ты самец общипанный! Да мы и тебя, и всех твоих сородичей на подушки пустим, а уж от мании рабовладельческого величия быстро избавим. И людям оружие раздадим! Месяца не пройдет, как от рабства здесь и духа не останется!

В ее гневные глаза сентег старался не смотреть, как и на Кашада, нависшего над ним. Обращался он только к Кремону:

– Континент огромен. По последней переписи, на нем проживает двадцать четыре миллиона сентегов и около сорока миллионов людей. У нас тут империя, единая и неделимая. На Полюсе и вокруг него – Центр культуры, наивысший уровень жизни и самый строжайший порядок. Туда всеми силами стремится попасть каждый обыватель. А вот на периферии, особенно на севере континента, царит некая анархия. Удельные княжества и мелкие королевства порой грызутся между собой, словно дикие шейтары, устраивают друг другу пакости и ведут экономические войны. Больших столкновений воинских сил не допускают, иначе примчатся императорские отряды, они называются «порушники», и моментально вырежут всех, кто у власти, не слишком разбираясь, кто прав, кто виноват. Ну а на мелкие междоусобицы Центр почти не обращает внимания. Грызитесь, мол, только без высокой пыли и излишней вони. Вот мы тут на периферии и грыземся. В последнее время даже стало модно враждовать между собой независимым городам, а то и поселкам… Но крупной войны уже лет пятьсот не было.

Люди притихли. Численность населения поражала! Чуть ли не такая же, как в Энормии. Ну а единая крепкая власть говорила о том, что тут с институтом рабовладельцев не месяц придется бороться, а гораздо дольше. Тем более одной троице людей, фактически случайно сюда прорвавшейся.

Вопросов у каждого вертелось на языке много, но желание Кашада прибить сейчас, здесь же, находившегося в его власти рабовладельца уже явно читалось и на лице, и в сжатых кулаках. Слова вылетали у него сквозь сжатые зубы, со свистом:

– Говоришь, поможешь стать рабами? Приютишь в своем доме? А может быть, рядом с конюшней спать положишь? Ну?! Вякни еще хоть слово!..

Дело шло к тому, что Эль-Митолан Восходящий мог в каждую секунду сорваться, запустить смертельную молнию прямо в большие глаза сентега, а то и банально раскатать эти глаза вместе с головой ударом кулака.