Наступление Тьмы - Глен Кук

– Мне и без этого хватает проблем, – пробормотал он. – Гарун, Гарун, может, было бы лучше, если б я перерезал тебе глотку много лет назад.

Он по-прежнему считал Гаруна другом, но, как ни странно это звучит, этот человек всегда ему не очень нравился. Вот такой парадокс.

Гарун был постоянно погружен в свои собственные планы…

– Маршал?

– А, Дерел, подожди немного, – сказал Браги и, обращаясь к Ясмид, спросил: – Вы будете называть себя?

– Решу после того, как его увижу, – ответила она, опуская вуаль.

Браги подошел к дверям.

– Приветствую вас, посол. Очень рад, что вы смогли прийти.

– Мне тоже необходимо побеседовать с вами, маршал. Наша разведка…

– Простите меня. Дерел, пошли за Вальтером, его женой и полковником Орионом.

– Он только что…

– Знаю. Возникли новые обстоятельства. В связи с Балфуром. И мне снова надо его увидеть. Интересно, знает ли кто-нибудь, где обретается Требилкок?

– Я пошел, – ответил Пратаксис.

Ученый был страшно недоволен, так как его собственная работа страдала все больше и больше, пока он замещал Гжердрама.

– Благодарю за терпение, посол. Прошу вас, входите.

Хабибулла бросил подозрительный взгляд на женщину.

– Итак, этот бандит бин Юсиф…

– Я знаю, так же как и вы, почему он так поступил, не так ли?

– Простите, но я не понимаю.

– По городу ходит весьма любопытная история. О человеке, оплатившем похищение одного моего друга, который по чистой случайности оказался и другом только что упомянутого вами бандита.

Хабибулла никак не реагировал на слова Браги.

– Не исключено, что вы сами слышали эти рассказы. И они могли показаться вам интересными, особенно в той части, где похитители оказываются неспособными доставить товар. – И Рагнарсон пересказал то, что услышал от Ясмид.

– И где же вы слышали это сказку?

– Во многих местах. Сегодня я её услышал еще раз вот от этой дамы.

Хабибулла, покосившись на женщину, спросил:

– Но зачем Шинсану похищать этого толстого факира?

– Хороший вопрос. Но меня, по правде говоря, занимало и то, зачем агентам Эль Мюрида понадобилось его похищать?

Хабибулла принялся приносить извинения.

– Да, да. Я все знаю, – остановил его Рагнарсон. – Но сейчас, в дни, когда мы прикидываемся все забывшими и всепрощающими… Разве Эль Мюрид не учит, что прощение является актом божественным?

– То, что совершил толстяк, было преступлением против самого Бога…

– Нет, Хабибулла. Это не так.

Посол повернулся на голос.

– Ты ненавидишь его, потому что он одурачил тебя, – сказала Ясмид и, обращаясь к Рагнарсону, продолжила: – Мужчины моего племени могут простить все – рану, оскорбление и даже убийство. И Хабибулла простил это. Но он не может простить того, что его выставили дурачком в глазах друзей из числа Непобедимых. Нет, Хабибулла, не спорь, ты должен это признать. Он рассказывал тебе байки и демонстрировал фокусы, заставив поверить, что он твой друг. Ты заступался за него предо мной. Вот почему ты захватил его даже с риском развязать новую войну.

– Кто вы? Маршал, кто это?

Рагнарсон посмеивался, облизывая губы.

– Господин Хабибулла, мне кажется, что вы уже догадываетесь.

Ясмид сбросила с лица покрывало.

Хабибулла вперил в неё изумленный взгляд. Но его поразил вовсе не этот отчаянный жест женщины.

– Нет, этого не может быть. Это – колдовство, маршал. Неужели вы вступили в союз с демонами Преисподней? Вы вызываете мертвых, чтобы поиздеваться надо мной!

– Мне кажется, что Хабибулла был в меня влюблен. В то время я этого не понимала. Думаю, что большинство из них поклонялись мне.

– Госпожа!

Рагнарсон с изумлением наблюдал за тем, как Хабибулла упал на колени и, склонив голову, вытянул перед собой скрещенные в запястьях руки.

Теперь у Браги не оставалось никаких сомнений в подлинности посетительницы.

– Поднимись, Хабибулла. – Она опустила на лицо покрывало.

– Что моя госпожа желает?

– Расскажи все честно маршалу.

– Я уже узнал от него все, что надо. За исключением одного: может ли он эскортировать леди к её отцу? И при этом с большим успехом, чем моего друга.

Хабибулла, вновь превратившийся в посла Эль Мюрида, спросил:

– С какой целью?

– От вашего хозяина мне нет никакого толку, и я не выдавлю ни слезинки, если кто-нибудь воткнет кинжал ему в брюхо. Мир от этого станет только лучше. Именно поэтому меня не очень волнует, будет ли бин Юсиф соблюдать условия перемирия с Хаммад-аль-Накиром. Мир мне сейчас нужен только потому, что Шинсан снова сует нос в Кавелин, и я цепляюсь за соломинку. Мне надо, чтобы мои фланги были свободны. Ясмид утверждает, что может установить мир между своим мужем и своим отцом.

– Мужем?

– Да, бин Юсифом. А вы разве не знали? – На сей раз, кажется, посла удалось достать.

– Это правда, – вмешалась Ясмид. – Таков был мой выбор, Хабибулла.

Затем она объяснила, как перед этим сумела добиться мира.

– В отличие от маршала Шинсан меня совершенно не заботит. Но я включаюсь в эти игры ради того, чтобы не позволить моим любимым мужчинам убить друг друга.

– У вас есть дети? – спросил Хабибулла, – Он оплакивает отсутствие у него внуков. Войны лишили его всех надежд.

– Сын. Мегелин Мика бин Гарун. Он будет счастлив и польщен.

До того как Всевышний даровал ему новое имя, Эль Мюрида звали Мика аль Рами.

– Может быть, было уместнее послать вашего сына, – заметил Рагнарсон. – В этом случае каждый получит в заложники ребенка противника.

– Нет. Мегелин убьет деда.

– Риск для обеих сторон следует уравновесить.

– Я приняла решение, маршал. И я принимаю весь риск на себя.

– Посол?

– Слушаю вас.

– Так вы проводите её? Или вы взяли обязательство сделать войну неизбежной?

– Кинжала Хариша я по этому поводу не целовал. По правде говоря, я совершенно не ожидал, что последствия окажутся столь тяжелыми. Толстяк. Трущобное ничтожество. Кто заметит его исчезновение? Кому он нужен?

– А я не понимаю, почему он так вам понадобился по прошествии стольких лет.

– Я все сделаю для госпожи Ясмид.

– Отлично. Давайте мне знать, как идут дела. И еще одно. Не могли бы вы оказать мне личную услугу. Когда в следующий раз решите что-то затеять самостоятельно, посоветуйтесь прежде с Аль-Ремишем. Хорошо?