Запределье - Джеффри Форд

Раньше, чем за лесом показались дом и озеро, ноздри охотника уловили легкий запах дыма. Первой явилась мысль о пожаре: бешанти подожгли дом вместе с женщиной и ребенком. Свистнув пса, который лениво тащился где-то сзади, Клэй сломя голову кинулся к озеру. Дом был уже близко, когда охотник резко остановился: в воздухе витал вовсе не дым пожарища, а аромат жареного лука и оленины.

– Она вьет гнездо… – сообщил он Вуду с выражением великой скорби на лице.

* * *

Ужин был мучительно великолепен. Вилия внимательно наблюдала за каждым, проглоченным Клэем кусочком. Теперь уже охотник не решался поднять глаза от тарелки. Краем глаза он заметил справа от себя в миске с водой маленький красный цветок. Оленина целый день кипела в чем-то вроде густого соуса, но охотник был не в состоянии оценить ее вкус: он сам внутренне закипал при мысли, что Вилии и Призу придется вновь сниматься с насиженного места. Он все думал, как объявить эту новость, и никак не решался это сделать.

– Вы когда-нибудь задумывались о том, почему бешанти не тронули этот дом, мистер Клэй? – спросила Вилия.

Он молча кивнул.

– Я покажу вам после ужина, – пообещала она.

Любопытство наконец возобладало, и Клэй, подняв голову, взглянул ей в лицо, озаренное пламенем свечи. Это было очень простое и честное лицо, но сейчас оно показалось ему удивительно красивым. Охотник хотел отвести взгляд, но не смог, из боязни показаться неотесанным грубияном.

– Все очень вкусно, – выдавил он наконец.

– С тех пор как мы поселились здесь, вы столько раз готовили ужин, что я перед вами в долгу, – весело отвечала Вилия.

– Да и дом выглядит как-то по-другому, – заметил Клэй, озираясь. – Меньше беспорядка.

– Мне удалось немного прибраться сегодня. Приз спал как убитый, – сказала она, пододвигая к нему тарелку. Когда охотник, давясь, запихал в рот картофелину, она добавила: – И кстати, мистер Клэй, не могли бы вы вытирать ноги перед крыльцом?

Охотник не удержался от улыбки:

– С удовольствием.

Наступило долгое молчание, после чего оба хором воскликнули:

– Был чудесный день!

Расправившись со второй порцией, Клэй помог Вилии убрать со стола. Потом женщина сказала загадочно:

– Подождите здесь, я сейчас.

Переступив через Приза – тот лежал на одеяльце под боком у Вуда, – она исчезла в другой комнате, а через несколько минут вернулась. В руках у Вилии был объемистый деревянный ящик с высокими стенками. Крышки на нем не было, и внутри виднелись какие-то растения. Когда Вилия поставила ящик на стол, Клэй заглянул внутрь, и увиденное его ошеломило.

Это был миниатюрный пейзаж: пологий зеленый холм с двумя крошечными соснами по обоим склонам. На вершине холма – вырезанный из темной древесины домик. Точность в деталях была просто поразительная.

– Окошки в домике из кусочков кварца, – пояснила Вилия. – Если возьмете свечу и заглянете внутрь, то увидите человечков, которые там живут.

Послушавшись ее совета, Клэй склонился над домиком с зажженной свечой. Внутри, в дрожащем свете можно было различить фигурки мужчины, женщины и двух девочек за столом. Прищурившись, Клэй увидел, что женщина держит во рту малюсенькую трубку и, что самое удивительное, из нее идет дым. Мужчина что-то мастерил в ящичке, напоминающем тот, в котором располагался сам домик: видно было, как оттуда растет березовое деревце толщиной в пчелиное крыло. У одной из девочек были длинные светлые волосы, другая была брюнеткой.

Охотник покачал головой и потрогал тонюсенькие иголки одной из сосен, но тут же отдернул руку.

– Они что, настоящие?!

– Да, – кивнула Вилия. – Взгляните-ка на нижнюю ветку той, что справа.

Клэй пригляделся и только теперь заметил выточенного в мельчайших деталях мальчишку, одной рукой ухватившегося за сук.

– Резьба просто чудесная, – сказал охотник. – Но как же деревья?…

– Мой муж, Кристоф, вырастил их из семян обыкновенных сосен, а потом каким-то образом остановил их рост. Я в этом не разбираюсь, но тут все дело в обрезке корней. В плотницком деле он был настоящий мастер – он сам вырезал и домик, и человечков. Помню, он всегда работал с двумя ювелирными лупами, по одной в каждом глазу, – рассказывала Вилия и голос ее дрожал от столь непривычного оживления.

– Какое чудо… – пробормотал Клэй, поглощенный удивительным зрелищем.

– Это был необычный человек, – продолжала Вилия, – Наивный и открытый. Немного странный. Он все рассказывал мне истории про этих человечков, что живут в домике… Семейство Кэрролов, как он их называл. Такие длинные, запутанные истории об их жизни, но всегда со счастливым концом. Порой я и сама верила, что они настоящие.

– Бешанти знали об этом? – спросил Клэй.

– Да, они приходили с тем длинным, который знал наш язык. Кристоф часами рассказывал ему о приключениях Кэроллов, а тот переводил остальным. Этот маленький мир буквально зачаровывал их и в то же время как будто пугал. Рассказывал муж так же подробно, как вырезал, и бешанти верили, что это магия, к которой следует относиться с уважением. Поэтому они хоть и убили его, но дом не тронули – знали, что эта штука здесь.

Закончив свой рассказ, она взглянула на Клэя: в глазах слезы, а на губах – улыбка.

– Послушайте, Вилия, – решился наконец Клэй. – Нам нельзя здесь оставаться.

– Отчего же? – удивилась она. – Здесь так хорошо…

– Нет, – отрезал Клэй, – нам придется уйти. На днях я получил послание от бешанти по имени Миснутишул. Он пишет, что его народ решил избавиться от вас окончательно.

Вилия закрыла лицо руками и отвернулась.

– Послушайте, – продолжал Клэй, повысив голос, – они не убьют меня и не тронут Приза. Но они знают, что я солгал, сказав, что вы моя жена.

– Что?! – воскликнула она, метнув в него такой взгляд, будто он сказал непристойность.

– Это было в тот день, когда мы с Датом отправились за ребенком. Я сделал это для того, чтобы спасти вас и малыша.

– Я не могу отсюда уйти… – проронила она.

– До сих пор вас защищал Миснутишул – тот бешанти, что знает наш язык. Но через несколько дней он пройдет ритуал очищения. Он написал мне, что пока в нем жив язык, живо и сочувствие, а поэтому решил предупредить меня. Но когда ритуал исполнится, нас уже ничто не спасет. Они придут за вами.

– Мне все равно, – отмахнулась Вилия.

– Тогда подумайте о нем, – сказал Клэй, указывая на младенца. – Если погибнете вы, погибнет и он. Одному мне его не выкормить.

Вилия подошла к малышу и прижала его к груди. Потом заплакала и ушла к себе в комнату.

В тот вечер охотник скурил почти все сигареты из пачки, которую так бережно хранил. Из соседней комнаты не слышалось столь милого его сердцу воркования, а в языках огня вставали только кошмарные видения. Клэй глядел на них, пока не заснул.