Империя. Удар в сердце - Алексей Живой

Легкая победа в первом морском сражении придала и без того лихим бойцам Тараса еще больше уверенности. Ворвавшись в гавань первым, «Тайгет» набрал такую скорость, что остановился, только подмяв под себя несколько рыбачьих лодок и врезавшись в пирс. Илларий не смог вовремя остановить корабль, но, убедившись, что таран на месте и особых повреждений у триеры нет, Тарас не стал ругать своего капитана. Вместо этого, увлеченный атакой, сам выхватил меч и, увидев, что ворота в город были еще открыты, — последние бойцы и местные жители, застигнутые врасплох атакой в гавани, бежали к ним со всех сторон, стараясь найти спасение за стенами, — завопил во все горло:

— За мной, храбрецы! Не дайте им закрыть ворота!

И первым сиганул вниз с высокого носа корабля, на котором были нарисованы два огромных глаза. За ним посыпались спецназовцы с гастрафетами и морпехи из «пиратского корпуса», вооруженные уже по единому образцу — короткими мечами и круглыми щитами. Бросившись в сторону города сквозь лабиринт рыбацких лачуг, прилегавших к пирсу, и лодок, вытащенных на берег, его бойцы рассеялись, и атака потеряла стремительность. Более того, на выходе из этих трущоб им повстречался небольшой отряд гоплитов, человек двадцать, который преградил им дорогу.

Увидев, что ворота, в которых уже скрылись почти все жители, скоро закроются, Тарас взревел от ярости и бросился со своими «спецназовцами» на выросший перед ним строй щитов. Гоплиты защищались отважно, но Тарас был слишком зол, чтобы восхищаться их мастерством. Скорее его удивило, что в этом небольшом городишке есть своя профессиональная армия, пусть и не большая. Поэтому он в ярости нанес несколько ударов по щиту и шлему оказавшегося перед ним бойца, принял его удар на свой щит, а затем ловким выпадом поразил острием клинка прямо в лицо, угодив в прорезь на шлеме. Гоплит упал, залившись кровью. А Тарас тут же рубанул соседнего, что был занят борьбой с Бриантом, по шее, а третьим движением вонзил клинок в бок другому гоплиту, проткнув кожаный панцирь. Вклинившись в образовавшуюся брешь, «спецназовцы», работая не только оружием, но и ногами, быстро рассекли надвое неглубокий строй гоплитов. И те и другие были вооружены мечами. Тарасу, привыкшему работать копьем, было не слишком удобно биться, но он справился. А пока он сметал с пути последнее препятствие к воротам, его морпехи обошли строй защитников с двух сторон и ударили по флангам.

Последние гоплиты, поняв, что перед этой лавиной не устоять, бросились бежать, но ворота уже были закрыты. Большую часть из них тут же зарубили морпехи, а нескольким удалось скрыться в трущобах у гавани, но минуты их жизни были сочтены. К берегу одна за другой подходили триеры, с которых высаживались все новые «центурии» пехотинцев. Вскоре солдат на берегу было уже столько, что Тарасу показалось, что его «легионеры» превышают числом и защитников, и все население городка.

Подход к воротам был открыт, и с ходу в них проникнуть не удалось. Тарас, подняв щит, — над головой то и дело свистели стрелы, — окинул взглядом ворота и прилегавшие к ним невысокие стены, прикидывая возможность штурма. Там маячили лучники и человек тридцать бойцов с мечами и копьями. Тарас мог видеть их лица, и, судя по безнадежным взглядам, которые они бросали на гавань, запруженную кораблями и солдатами неприятеля, ничего хорошего они от пришельцев не ждали. Их появление, буквально сразу же после отплытия собственного десанта, стало для жителей городка полной неожиданностью.

— Окружить город, чтобы никто не проскользнул, — приказал Гисандр двум периекам, командирам уже высадившихся отрядов, которые стояли перед ним, — нельзя допустить, чтобы о нашем появлении узнали раньше, чем я того захочу. Всех, кого схватите, ко мне.

Периеки испарились, и вскоре Тарас увидел, как оба отряда, подняв щиты, бегом направились в обход крепости с двух сторон.

— Ну вот, — проговорил, обращаясь к находившемуся рядом Брианту Тарас, слегка раздосадованный тем, что не смог с ходу пробиться в укрепление, — теперь можно заняться штурмом. Но прежде пусть говорят баллисты. Может быть, местные жители испугаются гнева богов и сами откроют ворота.