Семь легенд мира - Оксана Демченко

Рассмеялась красавица: не день, а ночь черна! И правда: в полночь демон ждал на прежнем месте. Он внимательно рассмотрел монету, вернул. А еще молвил – будет тебе полный сундук таких, возвращайся домой спокойно, конец бедам. И не обманул.

Месяц спустя женщина переехала в город и наняла слуг, оделась в дорогое и новое. Она давала приемы и блистала в золоте и камнях. Ей признавались в любви знатные господа, и один из них, богатый владетель земель и замка, получил согласие синеокой на брак, оплаченное немалым числом монет приданного. Они стоили друг друга, и золото стало копиться в сундуках, а спины мужиков согнулись от нужды и непосильного бремени податей.

Старый же мельник по-прежнему бедовал. Зиму он с сыном перебивался с хлебной пыли пустого амбара на воду, по весне ел крапиву и лебеду. А к лету пал мерин, последняя надежда на доход, последняя возможность выжить. Следом ушел в землю и мельник. Сын поклонился его могилке и отправился к своей сестре – больше у него не было никого в этом мире. Но колдунья рассмеялась и послала его в урочище, к демону. А прежде велела выпороть прилюдно, чтобы забыл дорогу в ее дом.

Мальчик вернулся к мельнице, горько плача. Дождался ночи и пошел в урочище, а куда ему было еще идти? Демон явился под утро. Выслушал рассказ и тем же бесцветным голосом бросил: не идет людям впрок его золото. Велел просить иного. Мальчик согласился – к чему золото? Ему бы коня молодого и сильного, да новые жернова, зерно молоть! Демон кивнул и велел приходить завтра. Он дал мальчику чертеж новой диковинной мельницы, жернов которой ворочает вода, А в придачу немного золота на закупку материалов и найм работников и. С того дня не знал бед молодой мельник.

А демон? Демон чуть позже явился к его сестре и спросил: исполнено ли ее заветное желание? «Нет!» – нахально ответила та, ведь она еще не княгиня. И снова упала в ноги демону, отвлекая его криками и мольбами, пока муж готовил заговоренное оружие, собирал воинов и подтаскивал клетку. Ее прутья и замки были смазаны в несколько слоев, без единого пропуска, соком черного корня, покоряющего и усмиряющего существ иного мира. Ведь только свой, находящийся под рукой каждый день, демон способен дать полную власть! Воины напали на него с трех сторон, все разом. Но черного одеяния, мраком покрывающего тело демона, им так и не удалось коснуться. С невозможными для человека скоростью и силой он забирал у воинов оружие, втыкая его в стены и потолок, и даже посмеивался сухо и негромко. Его развлекла неловкость воинов. А мельничиху от этого смеха прошиб холодный пот.

Когда воины, все до единого, легли на мозаику пола, заполняя багрянцем белизну мраморных плит, демон обернулся к ней и сказал своим тихим шелестящим голосом: «Золото я сделал из пыли, пылью оно и станет к утру, иного ты не стоишь».

– А дальше все как обычно, в легендах, Тоэль. – Деяна рассмеялась. – И закричала злая колдунья, и лишилась она рассудка, а стены нечестивого замка, само собой, тотчас рухнули…

– Ужас! – Тоэль сморщился. – И самое обидное – почти точно так и было, кроме моря крови и прочих ужасов. Полным дураком себя я хорошо помню, мерзкое состояние. Как же! Беда у девушки, надо помочь, плачет-то горько. Мальчик вот разве попался хороший, толковый. И не жадный.

– Ему достались земли сестры и замок, чьи стены почему-то не рухнули, вопреки легенде, – кивнула Деяна. – Он строил мельницы, сделав чертеж общим достоянием своих земель. Лишь брал долю с помола в уплату за знание. Не мучил людей непосильными податями. А титул уже потом появился, через три поколения. Графом назвался его правнук, Дэйн Залесский.

– Не знал, – приятно удивился Тоэль.

– Мой предок в одиннадцатом поколении, – добила его Деяна. – Ну как, приятно ощутить себя снова – полным дураком? Или для этого мне надо разложить с пяток костров и поплясать, а потом выпросить у тебя еще один сундук золота?

– Буквально помолодел лет на триста, – рассмеялся Тоэль. – Ты на колдунью, и правда, чем-то похожа. А деньги у меня и без плясок отобрала Джами, поумнеть я не сумел. Хотя… теперь мое золото не становится пылью. Умница Багдэш обратит его к пользе, закупит много-много молоденьких овечек, доски, копченое мясо, зерно. Кстати, мельницу надо и здесь устроить. Только ветряную, горная река ненадежна. А вот в долине Огненных птиц поработает вода, там есть подходящий поток. Зима еще не отступила, и рассказать о мельницах я успею. Ларн, кого пришлешь слушать?

– С добрыми демонами и зима не скучна, – довольно кивнул вождь. – К старости время бежит все быстрее, а по твоей милости я вовсе холодов не приметил. И сам послушаю, и еще пару толковых людей подберу, из своих да и из долинников тоже. Здесь низко, воздух плотный, скалы льдом не застужены, тепло приходит рано и охотно. Им первыми строиться. А наше высокогорное лето еще мерзнет в трех шубах… До середины апреля мы останемся тут, никак не меньше.

В марте зима сдалась, нехотя отступая шаг за шагом к кромке вечных льдов горных вершин, и зеленеющие склоны речной долины наполнились радующим глаз пушистым теплым снегом овечьего меха: нижние перевалы открылись, впуская обращенное в товар золото дракона по имени Тоэль. Обозы тянулись один за другим, сопровождаемые переселенцами. Многие ушли из родных гор, когда злые божки потребовали дани – людей и скота. Теперь возвращались, узнав о пресечении зла.

Кьенс привела последний торговый обоз.

Тоэль сидел в ангаре, отведенном для сборов старейшин племени и снавей. Он видел, как невысокая и очень решительная лучница прошла от двери, коротко поклонилась отцу и, не пытаясь упростить или смягчить сообщение, изложила всё по порядку. По словам Кьенс, люди с брига не позволили ей оплатить ни единого клочка ткани в обозах, ни даже ягненка. Скот выбран самой Джами Багдэш, самый лучший. Есть договоренность: будут к осени еще стада, будет новый лес для домов. Хитрый Хиннр оплатил товар, изложив мастерам секрет изготовления стекла, Ргиро кивнул, собираясь с силами для ответного отчета, – о событиях в долине.

Не все они радостны для его семьи. Он знал свою упрямую дочь. Прошлой осенью вышло время ее помолвки с сыном старейшины соседнего поселения, Гниртом. Помолвки, в ходе которой по традиции будущие муж и жена принимают на время в свой дом упчочей друг друга, чтобы священные животные оценили, хороша ли пара. Само собой, такое возможно лишь когда у одного из молодых или у обоих есть друзья-упчочи. Именно так Онг, выросший у Кьенс, попал к человеку, явно не нашедшему с ним взаимопонимания. А позже и ранившему малыша. К одному из тех, кто ушел при первых оттепелях в мертвую деревню, что лежит в соседней долине. Ее дома целы и приняли горцев, которые не сумели вернуться в свои семьи, или тех, кого эти самые семьи отказались принять, как случилось и с Гниртом. Слишком многие помнили, как ему нравилось служить чужакам. А еще люди отметили: он убивал много раз и не пробудился, как это случалось с иными, сильными, пролившими кровь сородичей и преодолевшими после этого сон безволия. С теми, кто бежал из лагеря в горы и вернулся лишь зимой, полубезумным от голода и одиночества, отнятым у верной смерти следопытами рода Хранителей, умеющими, похоже, отыскать в горах даже блоху.