Семь легенд мира - Оксана Демченко

Как сказать дочери, кем оказался ее суженый?

Говорить не пришлось. Кьенс коротко перевела дух и упрямо продолжила, не давая вставить и полслова. Она еще осенью сочла, что свободна от прежних обязательств. Теперь у Онга иное имя и иной, куда достойней, друг – Ками. Более того, упчоч не собирается возвращаться к ней, вырастившей малыша. Если отец признает Ками, будет в долине одной семьей больше. А нет – так ей найдется место на диковинной лодке чужаков, способной плыть за бескрайнюю воду, на восход.

– Одаренные – не слишком простой выбор для брака, – вздохнул Ргиро без тени огорчения. – Будет пропадать по полгода невесть где. Ни поле вспахать, ни скот выпасти. Чем станете жить?

– Я буду вести торг с южными городами и впредь, – уверенно улыбнулась Кьенс. – Меня научила женщина по имени Джами. Шерсть и пух – хороший товар, но мы его продаем бестолково. Как и иные ценности, лежащие без дела, которые стоит пустить в оборот. Их много, мы просто не умеем смотреть. Самоцветы, серебро в пластах породы, горючий камень для отопления домов.

– Уго-йхо пришли и ушли, их скоро забудут, – кивнул Ргиро. – А мир изменился необратимо. Мы живем в одном поселении с прежними заклятыми врагами из рода Ньялд, их осталось совсем немного. А Хранителями уважительно именуем тех, кого прежде презрительно обзывали Стервятниками.

– Ух ты! – обрадовалась Кьенс. – То есть я могу признаться наконец, что лук мне подарил Ронг на совершеннолетие, я сама такого бы вовек сама не сделала!

– Он мне рассказал, – кивнул вождь. – Вот и выходит: прошло время кровников, им более никто не предъявит счет. Да и встречные счета закрыты. Ньялды нахально сватают Сьерк – и она как-то слишком вяло возражает.

– На осень назначили помолвку? – деловито уточнила лучница, улыбаясь и усаживаясь на стул. – Уф, как здорово, что ты не сердишься!

– Я глупо мечтал вырастить из тебя воина для мести. А теперь не нужно, да и внуки мои – воины. Торгуй, всё лучше, чем отказаться от тебя и услать в неведомые края, безвозвратно. Хватит с меня одной похищенной дочки.

– Благодарю, о вождь, – торжественно согласилась покорная дочь, получив всё запрошенное. – Поселение-то какое здоровенное выросло за зиму! Дома каменные, прямо город.

– Да, самое большое в наших горах, – гордо согласился Ргиро. – С первыми обозами пришли люди низин, пожелавшие жить здесь, их уже более трех тысяч. Своих мы собрали по пещерам. У реки сейчас живет почти девять тысяч горцев. Кое-кто уйдет в лето… Но это ничего не изменит. Я прямо в замешательстве – мы действительно строим город. Место хорошее, один перевал до южных долин, и он вполне удобен и надежен. Внизу океан, говорят, там неплохие гавани. Я еще в этом не разобрался, но постараюсь освоить. Пока я чуть-чуть приспособился понимать строительство, за что спасибо мудрому айри по имени Тар, создавшему для нас план расселения и объяснившему, где река по весне и в непогоду опасна, а где – нет, как грамотно заложить фундамент, как рассчитать прочность перекрытий. Сложное знание, но очень ценное. Мы осваиваем соседние долины, организуем нормальные тропы и размечаем дороги.

Тоэль грустно улыбался, почти не слушая все более вдохновенные речи вождя.

Вот и стало на бриге одним пассажиром меньше. Точнее, двумя. Зимой Тоэль не раз думал: хорошо ли увозить с родины Лоя? Конечно, у него есть друг Ками и приятель Риф. Но пушистый – не просто зверек. Его душа привязана к родным горам, где ей ведомы перевалы не только между долинами, но и между мирами живых и ушедших. Можно ли отрывать проводника от его предназначения?

Глупые размышления!

Лой’ти остается в родных горах. И хозяин его остается. Здесь люди похожи на тех, живущих на другой стороне мира, где родился Ками. И климат похож, и горы. Выходит, уже не зря плыли: пристроили сироту, брошенного еще младенцем на обочине жестокого мира. Теперь у него свои род и дом.

Айри вздрогнул, отвлекаясь от мыслей, – Кьенс стояла рядом и вежливо ждала возможности заговорить.

– Прости, задумался. О паруснике нашем и его людях.

– Бриг с именем «Лебедь» вернется не скоро, – улыбнулась она. – Капитан решил доплыть до крайнего острова Жемчужной нити, называемой также «Ожерелье полудня». Говорят, там по осени видели Огненных птиц. Куда дальше поведет след птиц – неведомо никому. Твой друг, тоже не из людей, просил отдать этот пергамент, который поможет их найти. И сказать: его время в «нижнем» мире закончилось, пора взлетать. Я же прошу тебя сообщить моему будущему мужу, что жду его домой не позднее начала осени. Наша семья пока не так богата, чтобы тратиться на две свадьбы.

Тоэль с поклоном принял пергамент. Короткую записку с координатами и указанием времени, когда их будут ждать. Скоро, через пару недель. Он чуть нахмурился, признавая с сожалением, что размеренная жизнь в долине подходит к концу.

Хорошее было время.

Тар, почитаемый превыше Богов, научил горцев строить дома куда быстрее и грамотнее прежнего, отобрал группу «не самых дурных» и пару месяцев им втолковывал основы горной добычи и обработки руд. Тем временем Тоэль говорил с Ргиро и другими вождями о строительстве дорог и управлении жизнью городов, о законах, торговле, ремеслах. Он сильно подозревал, что поколения через три-четыре потомки Ргиро станут князьями, а поселок и прилегающие долины, если не весь хребет, вырастет в самостоятельное государство. Сперва – небольшое и бедненькое, а потом – как получится. Спасибо снавям, обижать малочисленных и слабых горцев они не позволят.

Еще Тоэль был убежден, что корабли Архипелага вернутся к этому берегу. Люди островов любознательны и умеют ценить новое. Они наверняка найдут и интерес, и пользу в общении с новым миром, открывшимся за океаном. Впрочем, к чему гадать? Вот доберется до брига – и узнает из самого верного источника – от князя.

Две недели после возвращения дочери Ргиро прошли в непрестанной беготне. Тоэль перевозил в тайную долину род Хранителей. А Тар с виноватым видом, вздыхая и почти извиняясь, уничтожал ангары. Это отработанная технология айри – достаточно облучить материал специальным «светом», и прочные стены станут снова пылью, из которой их и плавили по осени. Старый айри внутренне раздвоился. Он верил сам и знал со слов Тоэля: нельзя давать непонятное и приучать людей к жизни за счет даров, становясь своеобразным добрым божком на месте изгнанных злых, своих же сородичей. И то, и другое почти одинаково вредно. Еще он знал, что за лето поселение успеет отстроиться, сам завез катером с побережья пласты мягкого туфа для домов, сам помог их резать на удобные для кладки блоки.

Но люди привыкли к теплым ангарам, которые помогли им пережить страшную зиму, – холодную, голодную, снежную. И смотрели на пустое поле, где проплешины еще хранили память о расположении ангаров, со слезами – второй раз в году их согнали с насиженных мест. Только Ргиро хмурился задумчиво, но одобрительно. В поселении он – вождь, и с уходом чужаков с их могучими чудесами и волшебным всесилием люди станут жить привычно и полагаться на себя. А еще – полнее оценят и примут власть правителя. Он будет помнить и чтить помощь, оказанную в самый тяжелый час.