Болотный кот - Николай Побережник

– Попробую.

Да уж, характер у парня… княжеский, одним словом…

– Сгинешь в одиночку.

– Что ты предлагаешь?

– Блюдо мести нужно подавать холодным, – вспомнил я старый фильм.

– Еще немного… и моя месть протухнет и начнет смердеть.

– Талес, у меня тоже есть счеты к… в общем, я еще не знаю точно, к кому, но обязательно выясню, но знаю точно, что люди эти имеют непосредственное отношение к знати Трехречья и власти. Мы можем объединить наши усилия, но для начала нужно вытащить одного хорошего человека с угольных копей.

Талес посмотрел на меня, нет, не зло, а как-то колюче, что ли, закрыл верхний клапан ранца, закончив складывать свои вещи, и резким движением затянул кожаный шнурок на крючке-замке.

– Я помню, что обязан… хорошо… я помогу тебе, но просить тебя помочь мне я не могу и не буду.

– Гордость не позволяет? – хмыкнул я.

В ответ Талес промолчал.

– Тогда наймешь меня, – улыбнулся я.

Талес поднял глаза, тоже хотел улыбнуться, но застонал и схватился за губы.

– Это будет смертельно опасно, – ответил он через минуту, – рискованно… и скорее всего бессмысленно.

– По большому счету, Талес, любая месть бессмысленна, а вот восстановление справедливости очень даже имеет смысл.

– Ты хочешь сказать, что готов рисковать жизнью за справедливость?

– Готов, во всяком случае, у меня на ближайшее время именно такие планы, и они совпадают с твоими. И мне и тебе для осуществления этих наших планов нужны союзники, скажем откровенно, но двойне хорошо, если у союзников совпадают цели.

– А Тарин?

– Что Тарин?

– Он тоже союзник?

– Лучшего союзника, чем Тарин, ты не найдешь во всем княжестве… Он один раз уже спасал жизнь твоему отцу, он предан ему, даже мертвому… и из-за людей, которые виновны в смерти твоего отца, он потерял все… близких людей, земли и будущее, и род.

– Давай вернемся к этому разговору, когда прибудем в городище… люди просыпаются уже.

– Хорошо.

После обеда в городище отправилось три длинных фургона, которые повезли тело погибшего походного воеводы, четверых раненых икербов, которых нашли на поле боя, и нас, восьмерых… Да, уже восьмерых, во сне, судя по всему от внутреннего кровотечения, умер еще один наш, из ополчения. Всех других погибших сожгут на плато, и наших, и икербов… тут так, полное уважение и прощение погибшему в бою, мертвым воинам нет позора и по местному верованию, Большая Луна примет их всех одинаково, и те, кто с остервенением и ненавистью вчера бился на плато, после смерти стали братьями навечно…

Солнце уже шло к закату, когда мы подъезжали к городищу. Нас остановил для проверки разъездной княжеский дозор, с ними в компании также были двое из судейской стражи. Но когда поняли, откуда едет наш обоз и кто его пассажиры, попросили разрешить сопроводить нас до городской площади, это было для них большой честью. По прибытию в городище икербов сразу увели куда-то, тело походного воеводы переложили на открытую телегу и увезли в здание Совета Хранителей, где его собирались кремировать по какому-то «воеводскому» обряду. Ну а нас расположили в казармах регулярного княжеского войска. Долговязый вояка проводил нас и сказал, что мы можем оставаться в расположении неделю, это у них что-то вроде периода реабилитации, наверное. Обещали трехразовое питание в придачу с почетом уважением, а завтра у нас предстояла встреча с князем, ну и собственно получение от него всяческих вознаграждений, и моральных и материальных. Когда мы расположились в казарме, долговязый повел нас в баню. Всю одежду долговязый сказал отдать двум толстым теткам на стирку и ремонт, что мы с превеликой радостью сделали. Плечо, к слову начало «дергать», что ничего хорошего не обозначало, в пути я перевязывался пару раз, конечно, но рана однозначно воспалилась, мизинец и безымянный пальцы постоянно немели. После бани немного отпустило, но я все равно пожаловался местному лекарю в казармах, который пытал меня почти час, предварительно напоив какой-то гадостью. Он снял швы, промыл рану, снова зашил и, засыпав ее каким-то порошком, наложил повязку… кровищи снова натекло.

– Завтра утром придешь, а сейчас иди и выпей чего покрепче… будет болеть, а выпьешь, то хоть поспишь спокойно.

Зелье, что дал выпить мне лекарь, кроме не сильно обезболивающего эффекта, изрядно замутило сознание, и я на «автопилоте» пришел в казарму.

– Есть у нас что-нибудь выпить покрепче? – спросил я Тарина, тяжело опустившись на топчан.

– Есть, – ответил за Тарина Талес и протянул мне флягу покойного Сагала.

– О, то что нужно, – ответил я и приложился несколько раз.

В казарме, кроме нас восьмерых, никого не было, «все ушли на фронт», как говорится, в соседней казарме располагалась городская стража, но и она была полупуста, только иногда с той стороны доносился смех и голоса. Мы втроем сидели чуть в стороне от других ополченцев, и у нас была возможность поговорить.

– Тарин, а далеко эти угольные копи? – тихо спросил я, еще раз приложившись к фляге, и передал ее ему.

– Прилично… но если конными, то на пятый день доедем. Это на юге, почти на границе.

– Ты был там?

– Да, еще когда служил при славном князе… отвозил туда разбойников на каторгу.

– Охраны много?

– Под сотню.

– Да… многовато, – задумался я.

– Мы выкупим твоего Вараса… Грешат там этим, и бывает, что продают в рабство каторжан.

– О как. А что, не проверяют те же Хранители, как их подопечные поживают?

– А как проверишь? – улыбнулся Тарин. – Был, был да сгинул, может, на копях привалило, может, другие каторжане забили за пайку да углем присыпали… всякое там случается.

– И что, вот так приедем и скажем, а продайте-ка нам кузнеца Вараса?

– Нет, конечно, деньги есть, купим пару халатов вон в старом городище побогаче, да сойдем за купцов, попросим показать тех, кто покрепче и из недавно осужденных, и выберем три человека вместе с Варасом.

– Зачем три-то?

– По одному не продают… жадные.

– Ясно.

– С жеребцами-то что делать будем?

– А что?

– Как что, а кормить, поить, обиходить? Много забот с ними.

– А, вот ты о чем.

– Моего можно продать и на фураж и фургон выменять, – вступил в разговор молчавший до этого Талес.

– Решил, значит… ты с нами?

– Нет… просто, он мне не пригодится.

Я обратил внимание, что Талес немного замкнулся и что-то там себе думает.

– Эй, княжий сын… а что это ты удумал, – наклонился к нему и тихо спросил Тарин.