Болотный кот - Николай Побережник

Получив у большого котла по порции каши в деревянные миски, мы уселись подальше от лишних ушей. Каша, конечно, не деликатес, но вполне питательна, да и бесплатна опять же, и похоже, из каких-то бобовых.

– Сразу хочу тебя предупредить, Туск, – начал Тарин, когда мы уже поели и попивали то ли совсем слабо е вино, то ли забродивший сок, – у нашей компании есть некоторые планы на ближайшее время, которые совсем не связаны с заработком наемника.

– Ну в деньгах на ближайшее время я не буду испытывать недостатка, благодаря щедрости князя. А что касается всего остального… я еще в походе обратил внимание на вас, – кивнул он на нас с Тарином, – и еще тогда хотел поговорить с вами… но потом стало не до этого.

– А если наше мероприятие, скажем так, незаконно? – прямо спросил Тарин.

– Незаконно по чьим законам? – улыбнулся Туск.

– По законам Хранителей, по законам княжества.

– Законы княжества странным образом написаны под диктовку Хранителей, и мне на них плевать… эти их законы, суды… эта боязнь и сокрытие древних знаний… Они столько загубили людей, что икербы по сравнению с ними младенцы! Я потерял все из-за этих законов, жену, которую начала лечить самая известная колдунья на всем берегу Желтого озера, но ее сожгли… вместе с нашим многодворцем… Я уже почти полжизни как по протоке плыву, к озеру… потом к болоту, а там тьма. А после того как выжил в битве… мне видение было во сне, и там был ты! – он ткнул в Талеса пальцем.

– И что он там делал? – со стебом спросил я, но присутствующие не оценили, слишком важны в этом мире подобные вещи.

– Он сказал… что я должен пойти за ним.

– Тогда иди, – ответил Талес и, оглянувшись, выложил на стол местами окислившуюся медную бляху княжеской власти, – это принадлежало моему отцу, а до того отцу моего отца.

Впечатление, которое произвел на Тарина и Туска этот жест, было очень сильно, Тарин как-то даже закашлялся, а Туск был готов приклонить колено…

– Так ты…

– Да.

– Я пойду за тобой, – с каменным лицом произнес Туск.

– Прибери, Талес… подальше прибери, – испортил я торжественный момент, – и ты меня извини, конечно, но пока вообще забудь, кто ты такой. И раз так у нас все складывается, давайте о деле.

– Верно, – согласился Тарин, – тогда так, мы с Туском берем купленного жеребца и едем кое-что купить для похода, а вы вдвоем выезжаете и ждете нас у кузни в посаде.

– Не забудь дорогой кафтан, – сказал я.

– Хорошо.

Мы допили вино, отправились к казарме, где, быстро собравшись, снялись с места.

Городище, архив суда Хранителей Корен, помощник председателя: суда

Полный мужчина в серых одеждах и сером плаще, с бегающими поросячьими глазками не находил себе места. Он то отходил к окну и, побарабанив пальцами по подоконнику, возвращался к столу, то подходил к двери и прислушивался… На его столе стояла плетеная квадратная корзина с несколькими свитками толстой бумаги и холщовыми мешочками. Он снова подошел к столу и, развязав один из мешочков, вытряхнул себе на пухлую ладонь пластиковый цилиндр с медным донцем…

– Кто ты? Зачем ты появился именно сейчас? – тихо прошептал Корен. – Нет, я тебя отыщу! Ты здесь не нужен… ты все испортишь! Двадцать лет я просидел в этих каменных стенах, я адаптировался в этом мире, я выстроил четкую линию своей жизни… и тут ты! Нет, ты мне тут не нужен.

Корен сел в обитое кожей деревянное кресло, откинулся на спинку и закрыл глаза. Побежали картинки воспоминаний, как он едет по Кутузовскому проспекту на черном шестисотом «Мерседесе» по встречной полосе в сопровождении милицейских машин… как он развлекается на даче покойного отца – бывшего второго секретаря обкома партии. Он всю жизнь катался как сыр в масле, не работал руками ни дня в своей жизни, ему все доставалось… положение родителей, потом МГУ, потом удачное место госслужащего, потом депутатское кресло и все привилегии ельцинской России. А потом эта блажь, поохотиться с вертолетов в Сибири… Катастрофа… Он не перенесся в этот мир целиком, сюда перенеслось его сознание, в тяжело заболевшего молодого писаря Хранителей, служащего в архиве. И вот, излечившись от одной болезни, Корен чуть было не подвинулся умом, пытаясь понять своим новым сознанием, своей новой личностью, что с ним произошло и куда он попал. Но он справился, адаптировался и пристроился в этом мире, после чего, шагая по головам, благо опыт огромный, он неплохо продвинулся по карьерной лестнице в этом мире…

– Надо действовать! – сказал сам себе Корен, прошел к двери и позвал стражника из коридора. Затем уложил все в корзину, закрыл крышкой и, завязав шнурком с деревянной биркой, вручил охраннику.

– Вот это отнесешь в подвал, затем найди мне Севона.

– Слушаюсь, – кивнул стражник и вышел.

Спустя полчаса в дверь постучали и комнату вошел Севон. Корен чуть ли не с пробуксовкой рванулся к нему и с размаху залепил ему пощечину…

– Щенок! Я тебе сколько раз говорил, чтобы ты сообщал мне обо всем необычном и странном происходящем в княжестве?

– Но дядюшка Арас…

– Твой дядюшка доживает последние свои дни, я разговаривал с лекарем… И как ты думаешь, кого выберет Совет в случае его смерти?

– Вас, господин…

– Ну прости, прости старого дурака, – смягчил голос Корен и обнял Севона, – я просто очень переживаю за наше дело, и очень расстроился, когда мне попало в руки дело этого кузнеца… как его?

– Варас, господин.

– Да, Варас… Где он, кстати, он же не казнен?

– Нет, господин, суд учел его заслуги перед княжеством, и мы отправили его на каторгу.

– Хорошо… очень хорошо. Ладно, дальше я этим займусь сам… Скажи, твоя поездка к Желтому озеру успешна?