Джекаби - Уилльям Риттер

Мерцающий свет и запах дыма постепенно вернули меня к действительности. Я попыталась сесть и поморщилась от боли в груди. Длинное пальто, наброшенное на меня как одеяло, соскользнуло, и от холода я очнулась окончательно. Я все еще была в лесу. Опустив глаза, я не увидела теплой блузки Дженни – вместо нее мою грудь, подобно толстой марлевой повязке, охватывал длинный шарф Джекаби. Изумленная, я инстинктивно попыталась прикрыться, и от этого неожиданного движения меня обожгло сильной болью. Я перевела дух и медленно ощупала шарф, осторожно изучая рану у себя на груди.

– Рана поверхностная, – сказал Джекаби. Подняв голову, я увидела, как он подбрасывает хворост в маленький костер. – Без сомнения, с вами будет все в порядке. Если хотите, покажитесь утром врачу. Вы потеряли немного крови, но я полагаю, что сознания вы лишились от физической перегрузки, а не от ранения. Вам стоит чаще заниматься спортом. – Он бросил еще одну ветку в огонь. – Вы отключились на пару часов. На разведение костра ушло больше времени, чем я планировал, к тому же мне пришлось в одиночку позаботиться о вас обоих. Боюсь, нашему другу гораздо хуже.

Я огляделась. В стороне от костра неподвижно лежал Чарли, по-прежнему в обличье пса. Джекаби вытащил клинок у него из груди и наложил на рану незатейливый компресс из обрывков ткани, в которых я узнала подол красивой блузки Дженни. Дыхание Чарли было таким поверхностным, что в дрожащем свете пламени я едва замечала, как вздымается и опадает его грудь.

С другой стороны от костра лежала еще одна темная фигура – очевидно, это был комиссар, накрытый своим угольно-черным пальто с малиновой подкладкой, кое-где выбивавшейся из-под грубой ткани. Бросив в костер еще несколько прутиков, Джекаби подошел к его телу.

Поежившись, я снова накрылась пальто, стараясь не думать об острой боли в груди.

– Он… – начала я.

– Мертв? Пока нет. Со свинцовыми пулями в груди ему в ближайшее время не побегать, но, пока мы его не сожжем, он будет жить, – сказал Джекаби и опустился на колени у головы комиссара.

Я взглянула на маленький костер. Учитывая, насколько вокруг было сыро и холодно, его можно было назвать вполне приличным, но до погребального костра размерами он, конечно, недотягивал. В таком костре тело было не сжечь. Одно только пальто комиссара способно было погасить это слабое пламя.

– Нам нужно гораздо больше дров, если мы собираемся… – Тут я осеклась.

Свифта нельзя было назвать хорошим человеком, да и человеком вообще, но мне все равно претила мысль сжигать кого-то живьем.

– Вовсе нет, – возразил Джекаби и поднялся, двумя пальцами держа котелок комиссара, словно дохлую мышь, оставленную на пороге не в меру старательной кошкой. – Может, в пепел он и не обратится, но хотя бы обуглится.

– Его котелок? – спросила я.

– Само собой, его котелок! Что еще? – Джекаби раздраженно покачал головой, а затем кивнул в сторону одной из толстых книг, лежащих во влажном мху. – Может, если бы вы попробовали прочитать эти книги, вместо того чтобы бросаться ими в кого попало, вы бы и сами уже все поняли.

Он вздохнул.

– Наш противник – существо под названием редкап – красный колпак, – наконец объяснил он. – Редкапы – злобные гоблины, которые обычно обитают в руинах старых замков, особенно в Шотландии и Англии. Редкапы в высшей степени антисоциальны. Никто и никогда не слышал, чтобы редкап поселился в многолюдном городе, но, похоже, времена меняются и мы меняемся вместе с ними. Мои инстинкты меня не подвели. Редкапы – древние создания, и магия их очень древняя. Они бессмертны, пока должным образом следят за своими колпаками, или шляпами.

Джекаби для наглядности потряс блестящим котелком, и на землю упала густая капля крови.

– Я должен был выйти на него гораздо раньше, но сглупил. Все это совпадает с описаниями, но до сегодняшнего вечера я ни разу лично не встречался с комиссаром. Само собой, на газетных портретах он вообще на себя не похож. Должен признать, меня сбили с толку полиомиелитные ортезы. Они скрывали лязг его башмаков и отвлекали внимание, в то время как колдовские чары помогали ему скрываться у всех на виду. Это классические древние чары. Однако он сохранил целый ряд характерных черт, явно не желая предавать традиции. Редкапы отличаются от других фейри своим иммунитетом к железу, которым они испокон веков похвалялись, расхаживая в тяжелых железных башмаках и орудуя железными копьем или пикой. Свою пику Свифт прятал в трости, но все же она у него была, а я даже не обратил на это внимания.

– Не расстраивайтесь, – сказала я. – Я встретилась с ним лицом к лицу и тоже ничего не заметила.

– Да, мисс Рук, но от вас никто и не ждал чудес сообразительности.

– И на том спасибо, – бросила я.

– Но все же мы его поймали. Это уже кое-что.

– Так как мы теперь с ним покончим? – спросила я. – Вы сказали, что он живет благодаря своей шляпе?

– Все дело в крови, – объяснил Джекаби. – Пока шляпа смочена в свежей человеческой крови, редкап умереть не может. Поэтому ему и приходилось искать все новые жертвы.

– Тогда чего вы ждете? Сожгите эту ужасную штуку!

– Не так быстро! – раздался из темноты леса новый голос.

Джекаби застыл, держа над костром окровавленный котелок. Тяжелая капля упала прямо на раскаленные угли. Мы оба повернулись к старшему инспектору Марлоу, который вышел на поляну, целясь в Джекаби из пистолета. Осматривая место происшествия, он ненадолго задержал взгляд на теле погибшего офицера О’Дойла, затем на бездыханном Свифте и наконец округлил глаза, увидев Чарли.

– Джекаби, я не знаю, что именно здесь произошло, – сказал он, – но прошу вас не уничтожать улики.

– Опустите пистолет, Марлоу, – ответил Джекаби. – Мы сделали за вас всю работу. Все кончено. Осталось только расправиться с ним, пока он не убил еще кого-нибудь, – он кивнул на комиссара, – а затем как можно скорее оказать тому парню медицинскую помощь. – Он через плечо показал на Чарли.

Марлоу опустил пистолет и взглянул на Чарли.

– В этом вы правы, – проворчал он. – Город будет спать спокойно, когда эту тварь убьют и закопают.

– Что? Чарли? Не будьте ослом. Вы же сами говорили, что он один из ваших лучших детективов.

При звуке своего имени Чарли пошевелился и втянул воздух, содрогнувшись всем телом. Он остался лежать, но чуть приподнял тяжелые, поросшие короткой шерстью веки.