Принца нет, я за него! - Кристина Юраш

Разбудил меня робкий звон колокольчика. Откуда-то снизу послышался противный голос с фальшивыми интонациями. Такие голоса бывают у мужчин, когда они пытаются подражать женщинам.

– Золушка! Вставай! Спускайся сюда! Да поживее!

Я спустилась, зевая так, что чуть рот себе не порвала. Еще бы! Ночка выдалась просто замечательная! Зайдя в комнату, я замерла на месте. Пришлось на всякий случай протереть глаза. Почудилось, что это сон. За столом сидели две небритые девицы в старомодных платьях и чепчиках. Лица у них были свежие, как после улья. У одной девицы фингал под правым глазом и припухшая разбитая губа, у другой – под левым и кровоподтек на скуле.

– З… з… Золушка! – противным голосом произнесла одна, глядя под стол и шурша бумажкой. – Приготовь нам завтрак. Даем тебе пять минут!

Я пошла на кухню, прикидывая, что можно приготовить за пять минут. Книга рецептов прошуршала страничками, а потом захлопнулась.

На столе лежали две пачки лапши быстрого приготовления и стоял горячий чайник. Я рассмеялась. Особенно меня повеселила записка неровным почерком: «Не парься», лежащая поверх брикетов. Я быстро запарила лапшу, а потом понесла ее голодающим. Голодающие с ужасом посмотрели на «червей», но мужественно приступили к трапезе. Самое интересное, что под конец распробовали.

– Золушка, т… ты… знаешь, что п… принц объявил б… бал… – прошуршала бумажкой вторая девица.

И тут я заметила, что у каждой на груди висит… бейджик с именем. Я присмотрелась и чуть не прыснула. «Леопольдина» и «Болиардина» – было написано неровным почерком от руки.

– Т… так вот, Зо… золушка, мы поедем на бал, а т… ты – нет! – выдала Болиардина, глядя на «сестру». «Сестра» что-то затормозила, но быстро получила родственный удар локтем.

– Ой! – скривилась Леопольдина. – Больно же… Опять по печени… Ы-ы-ы-ы-ы! Золушка, ты никуда не поедешь! Нечего такой зама… замарашке… делать на балу! Принц выберет кого-то из нас… Не зря же мы вчера всю ночь были в… соломе красоты!

Леопольдина кисло улыбнулась. Двух зубов не хватало. Хороший салон. Тени водостойкие, филеры натуральные, и мастер перманентного макияжа просто отличный.

– Если хочешь, то можешь одним глазком посмотреть на бал… Только для этого тебе придется перебрать… эм… че здесь написано? Эй! – Болиардина что-то показала под столом Леопольдине. Та тоже посмотрела, а потом прочитала.

– Крохлам… Что это такое? – шепотом спросила Леопольдина, уставившись в бумажку.

– А я откуда знаю! Хлам какой-то! – шепотом ответила Болиардина, облизывая разбитую губу.

Я посмотрела на пол – повсюду засохшие капли крови. На стенке тоже виднелся кровоподтек.

– Читай, что написано! – прошипела в ответ Леопольдина, осторожно прикасаясь к фиолетовому синяку.

– Перебрать крох-лам от сахарной пудры… – громко закончила Болиардина, почесав под столом волосатую ногу. – Ха-ха!.. Три раза. ПаУза. Хи-хи! Два раза.

– А потом поклеить новые обои, посадить на мон-та-жную пену пла-сти-ко-вые окна, заш-пак-левать все щели, сделать откосы, посадить на са-мо-ре-зы плинтуса, провести капитальный ремонт кровли и… эм… ну ты поняла, Золушка… – по слогам прочитала Леопольдина, прищуриваясь. – И только после этого ты можешь ехать на бал.

– Чего встала? Иди перебирай крохлам от сахарной пудры! Ха-Ха!.. Два раза… Иди, перебирай и плачь! Хи-хи! Три раза, – зачитала Болиардина, почесав пережатый лентами чепчика кадык.

Я почувствовала, что на глаза наворачиваются слезы, а ноги сами несут меня на кухню, где на донышке глубокой тарелки лежало два пакетика. «Крахмал» и «Сахарная пудра». Я достала один из пакетов и положила на стол. Перебрала. Справилась. Какая же я хозяюшка!

Я сидела и рыдала, понимая, что на самом деле хочется смеяться.

– Почему же ты плачешь, Золушка? Не плачь, моя дорогая… – раздался голос из темноты. – Спроси меня, кто я?

– Кто ты? – поинтересовалась я, чувствуя, что слезы просыхают. Я и так прекрасно знаю! Организатор кружка художественной самонадеянности! Я так понимаю, что меня сейчас в него будут усиленно записывать.

– Я – твоя крестная фея, Золушка… Ты ведь очень хочешь поехать на бал? – спросил крестный, выгружая на стол мой завтрак. Он был почему-то весь в белом, с детской волшебной палочкой в руках. И явно балдел от своей сказки.

На конце волшебной пластмассовой палочки красовались розовая звезда и перышки. Фей почесал палочкой за ухом, поправил большую накладную грудь, которую я только заметила.

– Не отвечай, я и так вижу, что ОЧЕНЬ ХОЧЕШЬ! – саркастично заметил крестный, глядя на меня с нескрываемой издевочкой, пока я с набитым ртом тщательно пережевывала последний бутерброд. Он подошел и с размаху приложил меня к своей накладной груди, изображая родственные объятия. Правая грудь съехала, и я ее поправила.

– Я всю жизнь мечтала поехать на бал, – вздохнула я, подыгрывая.

И почему-то вспомнила, как моя знакомая умудрялась в лифчик-пушапник засовывать носки для придания дополнительного объема. Я сразу представила комочки дырявых носков, имитирующие грудь крестного, и прыснула. Интересно, есть ли у него когти на ногах? Если да, то производители носков наверняка подали прошение о причислении Фея к лику святых, как оптового покупателя их одноразовой продукции.

– А еще злые сестры сказали, чтобы я сделала в замке евроремонт… – театрально вздохнула я, закусывая губу, чтобы не рассмеяться.

– А материалы предоставили? Договор заключили? Нет акта передачи материалов и стройплощадки – нет ремонта, – противным голосом заметил Фей, глядя на меня с нескрываемой иронией. Весь этот спектакль его сильно прикалывал. Он снова с размаху приложил меня к своей груди.

– Только на чем же я поеду? – трогательным голоском с милой улыбочкой спросила я. – У меня права дома, в кошельке… Тем более что на балу я планирую нажраться как свинья, устроить пьяный дебош, а потом со спокойной душой свалить домой. А не хочется лишиться прав за вождение кареты в нетрезвом виде, если меня тормознут гаишники и заставят дышать в трубочку.

– Следуй за мной, моя милая крестница! – произнес Фей, ведя меня каким-то ходом в небольшой огород. Там на грядках росли гигантские тыквы, подвязанные помидоры и минимум четыре сотки картошки. Господи, бедная Золушка… Она еще и на участке пахала!

– Где это общество с ограниченными способностями и органической ответственностью? Быстро сюда! – заорал Фей, снова почесавшись палочкой.

«Сестры» примчались мновенно. Только одеты они были в какие-то страшные хламиды. Один из принцев хотел сразу сбежать, но хвост его тут же остановил.

– Сейчас по тыкве получишь… – злобно и тихо пообещал Фей, но тут же громко добавил: – Я говорю, тыква лучше! Ты же не хочешь ехать на бал в «Запорожце» из помидора, дорогая Золушка?

Второй брат стал пятиться, но заклинание его тут же вернуло на место.