Архканцлер Империи. Начало - Евгений Шепельский

Маньяк-утопист. Думает, что нашел панацею от несправедливости общества, – только побочки от этой панацеи некислые. О господи, неужели и я могу стать таким маньяком? Нет, черт, не хочу… Какую еще помощь он от меня хочет?

Он вскочил, завелся, рывком придвинул кресло к окну.

– Вы еще скажите – я жгу книги и противодействую прогрессу, как говорят обо мне клеветники. Да-да, прогрессу! Наслушались дуростей! Противодействовать ему – значит пилить сук, на котором сидишь. Нужно развиваться, иначе проиграешь. Напротив, Торнхелл, я за всемерный прогресс. – Он рассмеялся чистым серебряным смехом. – Я вывел формулу всеобщего равенства. Церковники и дворяне не имеют у меня власти. И не будут иметь по всему Санкструму, когда я стану императором. Я продвигаю на руководящие должности лучших и отбираю их – и буду отбирать – только по уму и смекалке! Я развиваю и буду развивать науки и ремесла, я буду обучать свое население в школах и университетах. Должны быть чистота и дисциплина. Это обязательно. Это главное. Дисциплина и чистота ведут к чистоте души. Школы. Лучшим – университеты для продвижения в науках. Тот, кто осилит университет – тому больше почестей, больше денег, больше возможностей. Мои земли сейчас богаты. Я торгую – даже в эти тревожные времена, Торнхелл, я имею крупный доход с торговли, с ремесел, которые развивают мои люди.

Он подошел ко мне скорым упругим шагом и заглянул в глаза, прихватив под локоть.

– Вы понимаете, какую империю я построю? Обязательный труд для каждого гражданина, не важно, кто он будет согласно отжившей этой мерзости – сословиям. Честность. Чистота. Дисциплина. Денег по минимуму – не до́лжно копить богатства, когда надо отдавать себя всего делу служения отечеству! Да, и запреты: пить, курить эльфийский лист, сношаться с кем угодно, играть в азартные игры… Но запреты эти – лишь для того, чтобы вытесать из человеческого обрубка настоящего человека!

Угу, а еще для того, чтобы упрочить свою власть. Чем больше у человека запретов – тем вернее он превращается в покорного робота. Чем меньше денег – тем больше он зависим от руки дающей. Знаем, проходили.

– Народ у вас благоденствует, – сказал я.

– Конечно! – с энтузиазмом воскликнул барон. – Я знаю, что нужно народу. В соседних землях, что принадлежат короне Растаров, крестьяне и горожане не умеют читать, подписываются крестиком и отпечатком пальца; это глупое, непослушное, суеверное стадо.

А у тебя, Ренквист, стадо умное и послушное. Вышколил. Когда человека зажимают в жесткие рамки, он превращается либо в тупого робота, либо сходит с ума. Чем отличаются твои крестьяне от зомбированных дэйрдринов?

Вином от барона не пахло. Он был трезв-трезвешенек. Не читал ли он «Равенство» Беллами или что-то подобное? Впрочем, подобных книг в любом мире, населенном разумным существами, пруд пруди. Беда, когда такие книги попадают в руки одержимых, которые по ним пытаются выстроить справедливое общество.

Ренквист подошел к окну, отбросил занавесь и уставился на блеск молний.

– Я несколько лет обучаю своих людей воевать, кую доспехи, оружие. У меня большая, боеспособная армия. Но все для благого дела. Скоро я буду готов отразить любую атаку. Пусть даже Адора явится через море или Рендор рискнет нарушить границы… А когда я возьму власть над Империей, я увеличу армию в десять раз и смогу нести свет нового знания в другие страны…

Я налил еще кубок и выпил медленными глотками. Кажется, у меня начали неметь ноги. Странное ощущение.

Гроза и не думала сбавлять напор. В мелкие цветные стекла колотили дождевые капли.

Другие страны… Да ты, братец, еще и завоеватель к тому же… Успешный псих-одиночка.

– Хорошо… – сказал я осторожно, – чего вы хотите от меня?

Он подлетел, схватил за локоть, рывком заглянул в глаза, снова отошел к окну. Взволнованно заходил у подоконника, поскрипывая сапогами.

– Когда вы станете архканцлером – а вы им несомненно станете с моей помощью, – вы не будете мне противодействовать, а, напротив, немножко поможете… В особенности я попрошу вашей помощи в отношении тех вопросов, кои будут касаться Растаров… Да-да, я имею в виду всех членов августейшей фамилии, не только коронованного кретина. Более я ничего не прошу. Все ведь случится быстро.

Быстро – значит, близок день переворота. Он упомянул про всех членов августейшей фамилии – значит, он планирует уничтожить всех, кто может каким-то образом претендовать на престол.

– Ваши люди в столице?

Снова быстрый взгляд на меня, «раз-два» – примерно с такой скоростью атакует змея.

– О, много разных людей в столице, а прибудет еще больше. Пришло время сбить загнившие плоды, выкорчевать усохшую яблоню и высадить саженец, который принесет свежий, сочный урожай. За несколько лет я на месте трухлявого пня выращу новое, сильное дерево, способное к обильному плодоношению!

Много разных людей – значит, партий, готовых захватить власть, несколько и Ренквист стремится опередить их в конкурентной борьбе.

О боже, во что я ввязался… Белек, Белек, старый ты хитрый Саруман, почему ты не сказал мне, что дела настолько плохи?

Я подумал и сказал, очень аккуратно выбирая слова:

– Какой же помощи вы попросите у меня?

Снова взгляд-укол. И снова – отвернулся к окну. Слушает, что я еще скажу. Щупает. Делает выводы. Буду ли я ему помощником или же нет, и если барон решит, что нет, – меня, скорее всего, ждет гибель. В случае, если я буду признан хреновым союзником, барону сподручнее будет действовать в Нораторе, свободном от власти архканцлера вообще.

– В определенный день, Торнхелл, вы своей властью снимете посты Алых Крыльев с Варлойна и некоторых ворот Норатора. Это будет, скажем, внеплановый смотр… И вы проведете его, скажем, вечером…

Я непонимающе задрал брови:

– Крылья? Варлойн?

Ренквист вдруг расхохотался:

– Торнхелл, Торнхелл, я на какой-то миг позабыл, что вы крейн и почти ничего не знаете о нашем мире. Какой вы, в сущности… ребенок… Алые Крылья – два полка гвардии, что охраняют имперскую резиденцию Варлойн и сам Норатор. Варлойн – обширное владение с парками, прудами, прочими… излишествами и огромным замком посредине. Все это непотребство находится в пригороде Норатора. Скоро… осталась всего пара месяцев… состоится ежегодный бал, традиционный бал, на который съедутся все Растары. Ну теперь вы понимаете?

Я кивнул.

– Алые Крылья – это те немногие солдаты, что еще верны короне?

Взгляд-молния. Барон энергично кивнул.

– Я вижу, вы не дурак. Да, это лучшие – гвардия из горцев Шантрама, а горцы Шантрама, смею вас уверить, – отменные и верные бойцы. Они будут биться до последнего. Но вы заблокируете их в казармах. И в казармах, и в Варлойне затем будут действовать мои люди.

Он улыбнулся застенчиво, как ребенок, играющий в солдатики.