Королевская гончая - Оливия Штерн

— Свободен, — процедил Дарс.

Улыбка мгновенно сползла с личика Луизы.

Ну вот, похоже, напугал. А ведь не хотел.

Она быстро обернулась, скользнула взглядом по спине быстро удаляющегося Ретри. Затем посмотрела на Дарса.

— Сэр…

— Мне казалось, мы уже договорились, — вкрадчиво-мягко произнес он, хотя каждое слово как будто царапало горло. — К Ретри ты тоже так обращаешься?

Луиза мотнула головой.

— Нет… Дарс… но ты же…

И уставилась на носки собственных туфелек. Замечательное начало вечера, ничего не скажешь.

— Идем в дом, поговорить надо, — бросил он.

— Хорошо, — она подняла на него свои дивные изумрудные глаза, — а что случилось? Надеюсь, ничего плохого? Или… Доктор Варус что-нибудь про меня наговорил?

Он усмехнулся, подал руку, и Луиза послушно вложила в его ладонь тонкие пальцы.

Позвоночник словно током дернуло. И безумно дико захотелось не беседовать сейчас с ней о попытках подобрать ключи к шифрованной нейроматрице, а подхватить на руки, прижимая к себе, вдыхая аромат ее тела — яблоки и ваниль, — взлететь бегом по лестнице в спальню. А еще лучше не торопиться, а останавливаться на каждой ступени, срывая с ее губ стоны удовольствия.

— Доктор Варус? А что, ему есть на что жаловаться? — поинтересовался недрогнувшим голосом Дарс и мысленно похвалил себя за выдержку.

— Не на что, сэр… ой. Дарс. Я стараюсь, право же. Кое-что вспоминаю, кое-что узнаю новое.

— Вот и отлично, — получилось очень даже бодро, — я тебя для этого и устроил в лучшую академию Рамоса, чтобы ты там училась, а еще завела знакомства с разными людьми. Кстати, насчет Вири не переживай, ты его в ближайшие годы не увидишь.

— Не уверена, что он оставит меня в покое, — тихо вздохнула Луиза, и ее рука дрогнула, — и это нечестно, неправильно. Почему таким, как он или твой… сын, все можно?

— Оставит, — угрюмо ответил Дарс, крепче сжимая тонкую руку, — я отправил его на рудники, чтобы там подумал о своем поведении. Правда император решил, что это чересчур, и немного смягчил наказание. Но завтра утром Гай Вири отправится на периферию. Я, знаешь ли, уже подобрал ему планету, где никого не волнует происхождение и деньги. Там и выжить-то сложно. А что до Клайва… Возможно, звучит смешно, но ему теперь вообще ничего нельзя. Быть наследником империи не так уж легко, Луиза.

— Но ведь… я слышала, что он не наследует трон, — пробормотала она.

— Кое-что изменилось.

Они миновали холл, поднялись по лестнице на второй этаж и добрались до кабинета.

Луиза растерянно посмотрела на знакомую уже дверь.

— Я могу узнать, зачем здесь?

— Можешь. — Он пожал плечами, толкнул дверь.

Внутри было все готово: кресло, шлем на столе, витые жгуты проводов, уходящие в нейрокопир.

Луиза вздрогнула и попятилась, но Дарс вовремя подхватил ее за талию.

— Не бойся. Я всего лишь попросил у императора дозволения воспользоваться всеми свободными вычислительными ресурсами Рамоса, чтобы попытаться добраться до твоих воспоминаний. А для этого мне нужна свежая копия твоей нейроматрицы, и не просто свежая, а самая детализованная.

Кажется, она вздохнула. Черные ресницы трепетали, пряча взгляд.

Потом зябко обхватила себя за плечи.

— В прошлый раз это было больно.

И колокольчиком, упавшим в траву, звякнуло отчаяние в голосе.

Терпение, девочка. Иногда оно необходимо. Хотя далеко не всегда бывает вознаграждено.

— Я введу тебе обезболивающее заранее, до того, как отключу от нейрокопира.

Луиза медленно прошла в кабинет, села в кресло.

— Что ж, я готова. Сколько времени может занять подбор ключа?

Дарс пожал плечами.

— Никто не знает. От нескольких дней до нескольких лет.

Она хмыкнула. Затем взглянула прямо в глаза и сказала:

— Иногда мне кажется, что лучше бы ничего и не вспоминать. Такое чувство, что там, в воспоминаниях, меня не ждет ничего хорошего.

— Но какими бы они ни оказались, без них ты — не ты, — шепнул он и принялся закреплять на ее голове нейропроекторный шлем.

Не удержался, скользнул пальцами по щеке. Кожа шелковая, такая нежная. Луиза послушно откинулась на спинку кресла, выдохнула:

— Наверное, можно включать.

И он, выдвинув голографическую панель управления, ткнул в нужную кнопку.

Голова Луизы дернулась в креплениях, руки непроизвольно сжались в кулаки, и она замерла, вытянулась неподвижно. Только мерно вздымающаяся грудь говорила о том, что девушка жива.

Дарс устало потер глаза и уставился на голограмму. Там, на трехмерной диаграмме неспешно прорисовывались слои памяти, один за другим. Обширные затемнения определяли шифрованные участки, кое-где тминными зернышками мелькали светлые, доступные сознанию области. Чуть выше картина повторилась: темные воронки, словно выкушенные неким чудовищем. Триггеры на неведомые события. Триггеры, добавленные самим Дарсом…

Он нахмурился. Поторопился, ой, поторопился влезать со своими модификациями в нейрокод.

Если кукловод обнаружит, что кто-то копался в памяти Луизы, то неизвестно, чем все обернется — и прежде всего для самой девушки.

С другой стороны, убирать свои надстройки было крайне рискованно.

Кто знает, что должна выполнить Луиза?

Высший бионик способен накрыть одним-единственным проклятием весь Рам-сити. Что, если именно на это и запрограммировали Луизу?

— Куда тебя несет, Дарс Эшлин Квеон? — пробормотал он.

Оставлять свои модификации было плохо.

Убирать — тоже плохо.

Дарс подумал и все-таки стер свой код. Так, словно никто и никогда не влезал в память Луизы Вивьен Мар.

Теперь придется ходить по острию ножа… Но ведь он справится? Ради нее, ради них обоих? Даже если, вспомнив, Луиза развернется и умчится куда-нибудь в соседнюю галактику?

«Не отпущу», — рыкнул зверь внутри.

И, пожалуй, сейчас Дарс был с ним полностью согласен.

Медленно тянулись часы. Время перевалило за полночь, и Дарс подумал, что соседка Луизы могла забеспокоиться. С той девицы станется еще Варуса посреди ночи поднять, хотя он и поставил ректора в известность о том, что студентки Мар не будет на территории кампуса всю ночь.

Он посмотрел на Луизу — казалось, она мирно спит. А после пробуждения боль будет выгрызать ее изнутри, заставляя биться в судорогах. Дарс нащупал в кармане шприц-ампулу. Надо будет дать девочке дозу обезболивающего где-то за час до конца копирования. Не хочется, чтобы она мучилась. Если бы мог, перетянул бы на себя весь постэффект от работы с нейрокопиром.