Проклятие для Обреченного - Айя Субботина

Улыбается, скаля белоснежные зубы.

— Ты даже не представляешь, сколько раз спрашивал себя – правильно ли поступил.

— Нашел ли ты ответ? – Боги, я же боюсь его очень сильно, но все равно продолжаю нарываться.

Почему? Зачем? Мы ведь можем просто… разговаривать, а не кидаться друг на друга, словно стравленные волчьи псы.

Ответ очевиден и прямо на поверхности, но я нарочно отмахиваюсь его. Продолжаю не замечать Делать вид, что его не существует, как не существует солнца на небе и воды в озере.

Я не хочу между нами мира.

Потому что он мне не муж и даже не защитник. Он – убийца и правая рука Тирана, исправно выполняющая свое кровавое предназначение. Об этом нельзя забывать никогда, иначе чем я лучше Намары, готовой облизывать халларнам ноги за каждую их подачку.

Эти чудовища дают лишь одной рукой, а второй убивают.

Не забывай об этом, Дэми. Никогда не забывай, даже если одному из них неплохо удается носить маску человечности. Люди не вторгаются в чужие земли. Не жгут чужие дома, не убивают тех, кто с оружием выходить защищать семью и кров. Так поступают лишь монстры.

Когда Тьёрд поднимает голову и добродушно улыбается, я уже вполне владею собой и в состоянии сдержать непроизвольное желание улыбнуться в ответ. Пусть тогда и он не забывает, кто перед ним: не милая покорная женушка, а гордая дочь Севера. Пусть и он всегда будет начеку.

— Я решил, что преподам тебе урок уважения, женщина, - как будто и не замечает моей злости в ответ. - Видимо, в ваших диких краях для мужчины считается незазорным прятаться за женскую юбку и подмахивать каждый раз, когда ей в голову ударят дурные дни.

— Что?! – моему возмущению нет предела. – С каких пор уважение и доверие успели стать признаками подмахивания?! Ты из ума выжил, халларнец?

— Правильно, - ухмыляется он. – Уважение. Что-то не заметил его в твоих словах там, во дворе. Кажется, только безрукий слепец не показывал на меня пальцем и не плевал мне вслед.

— Ты это заслужил. – Хотя, конечно, нет. Я сорвалась зря.

Потому что на мгновение мой разум помутился, и я представила свою жизнь без него.

Рядом с другим халларнем, которого Император пришлет взамен этого.

И на еще одно мгновение после мне стало больно от этой мысли.

Хорошо, что теперь я владею собой и мне плевать, кто это будет – красноглазый полудохлый монстр или кто-то вроде Келлис’а

— Я бы с удовольствие начал твое обучение прямо сейчас, - продолжает Тьёрд, - но, увы, впервые в жизни вынужден отказать женщине в ее притязаниях на мое тело.

От осознания смысла его слов, меня бросает в краску: от злости и негодования.

Нет никакой другой причины, даже если заметив мои горящие щеки потрошитель лениво смеется.

Он ведь намеренно заставляет меня краснеть и возмущаться. Когда я в гневе – я теряю контроль и тогда из меня лезет то, что лучше похоронить еще в зародыше.

Клянусь сама себе больше не раскрывать рот и не провоцировать его на все эти намеки.

В конце концов, рано или поздно ему надоест.

— Не беспокойся, господин, - смиренно встаю с кровати. – У меня и в мыслях не было потревожить твой покой своими притязаниями. К счастью для нас обоих, ты для меня не мужчина, а я для тебя – не женщина.

— Что за чушь ты несешь? – Он морщится, но все-таки подается вперед. – Я не был достаточно убедителен в том, что для меня ты очень даже женщина? Или ты просто нарочно дразнишь меня, кошка?

— Я для тебя лишь средство, - пожимаю плечами, отступая к двери. – И ты для меня тоже.

Это моя комната, но если ему угодно – пусть отбирает и ее тоже. Находиться с ним рядом просто невыносимо. Если придется – пойду спать на солому, в сарай. Даже на голую землю лягу с большим удовольствием, чем в одной с ним комнате.

— Стоять, - холодно приказывает генерал, когда я уже почти у двери. – Снизойди до меня, женщина, поделись, что я за средство такое и как ты меня используешь. Потешь любопытство немощного. И сделай это лицом, а не задом. Поверь, нагнуть тебя для более интересного вида я вполне в состоянии даже стоя одной ногой в могиле.

Я мысленно проклинаю каждый миг, когда думала, что в нем есть хоть что-то человеческое. И обещаю себе вспоминать этот разговор всегда, когда мне снова померещится, что в нем есть добро.

Поворачиваюсь к нему.

С трудом, но выдерживаю взгляд глаза в глаза.

— Ты средство чтобы выжить, - холодно, мысленно гордясь собой, отвечаю я. – И сохранить замок. Не уверена, что новый хозяин будет так же… «бережно» к нему относится.

— То есть я меньшее зло? – Он больше не улыбается.

— Так было, есть и будет, халларнский потрошитель.

Он снова откидывается на спинку кресла, лишая меня удовольствия увидеть погасший в его глазах триумф. Удовлетворюсь тем, что больше он не будет думать, будто я хоть на секунду забуду кто мы и по какие стороны войны находимся друг от друга.

— Спасибо за разъяснения, кошка. Я ценю твою честность более всех прочих твоих хороших качество. Но будь добра в следующий раз, если не хочешь, чтобы твоя жизнь резко усложнилась, больше никогда не позволять себе выходок подобно той, что исполнила сегодня. С глазу на глаз, мне лично, говори все, что считаешь нужным. Это понятно?

— Да.

— Да?

— Да, господин.

— Хорошо. Дальше: ни ты, ни твои люди в раскоп не спустятся – это слишком опасно. Но я прослежу за тем, чтобы фундамент был укреплен самым надежным образом. То же самое касается стен и прочего. У тебя есть день, чтобы собрать и предоставить мне всю необходимую информацию о наших проблемах.

«Наших?»

— Да, господин. – На сегодня мне хватит войны. Сказать «Да, господин» куда проще, чем нарываться на словесные тумаки.

— К нашей свадьбе все должно быть готово. Не хочу, чтобы какому-нибудь важному гостю на голову свалился булыжник. Говорят, это плохая примета.

— Тьёрд, ты плохо выглядишь, - нарочно обращаюсь к нему по имени. – Стоит ли сейчас говорить о свадьбе? Ты только что укорил меня в глупости. Я согласилась с тобой и скажу это с глазу на глаз: гостям нельзя видеть своего генерала обессиленным и бледным. Это вызовет ненужные вопросы и пересуды.

— Ну а твои соплеменники заодно решат, что пришло время реванша. – Его глаза сужаются, как будто он даже рад таким выводам. Но расслабления и теплоты в голоса нет и в помине.

Даже боги мертвого мира не ведают, что творится в этой безумной голове.

— Да, - отвечаю на его незаданный вопрос. - И снова прольется кровь.

— Тогда тебе лучше позаботиться о том, чтобы она не испачкала твое свадебное платье, потому что никаких переносов не будет. Мне нужно несколько дней, чтобы прийти в себя. А потом, поверь, ты запросишь пощады, чтобы иметь возможность хоть ненадолго выбраться из моей постели. Если, конечно, захочешь из нее выбираться.