Институт неблагородных. Тёмные крылья - Инесса Иванова

— Вовсе нет! Только к драконьим избранницам. Девственная кровь, излитая на землю после первого акта — просто их фетиш.

— Понятно. Ловко Марк меня обхитрил, — усмехнулась Ада и зашмыгала носом. — Не говори мне о нём больше. Никогда!

— Может, тебе сегодня не ходить на занятия? Полежишь, отдохнёшь…

— Нет, будет ещё хуже. К тому же, я не обираюсь уступать тебе первенство. И так на пятки наступаешь.

Девушки не спеша направились в учебный зал. Ада старалась не думать о Марке, выкинуть его из головы и сердца, перестать без конца вспоминать прошедшую ночь, полёт наперегонки и раскидистые ветки дуба над головой. А воспоминания так и лезли.

Как назло, сирены, с которыми объединялись гарпии на уроках истории, твердили только о них — крылатых хозяевах Илиодора. В основном, это были сплетни и слухи, некоторые хвастались поклонниками, другие завистливо молчали или принимались доказывать, что Драконы слишком сложны и полны предрассудков, стремятся к союзу с равным родовым кланом, поэтому брак с ними для большинства Пришлых маловероятен.

— Ада, ты заболела? — спросила Селена, как только они вошли и уселись подальше от скамейки преподавателя.

— Просто плохо спала, — начало было Далида, но Ада остановила её жестом:

— У меня неприятности. Но это скоро пройдёт.

— Ты про Дракона? — шёпотом спросила Селена и добавила: — Я тебя не выдам, не надо больше ничего говорить. Ты и так самая желанная невеста на курсе.

— Не для всех. Давай о тебе. Что хотела Эмма? Тебя взяли в театр?

— Нет, — вздохнула ундина и потупилась: — Мне объяснили, что это недостойное занятие для дочери Истинного.

Ада хотела расспросить подробнее, но начался урок. Девушка любила неторопливые рассказы о прошлом Дольнего мира, голос гранды Тиросины, саламандры с короткими волосами, безупречно уложенными в каре, вводил в транс. Она могла так поведать о давно минувших битвах и спорах, будто сама была им свидетелем.

Она никогда не спрашивала учениц, предпочитая говорить самой. У этой эмоциональной дамы Ада и решилась после занятий выспросить о феномене истинной пары. Чёрт знает зачем?! К чему теперь, но Аду терзали любопытство и привычка доводить дело до конца.

Дождавшись, пока последняя воспитанница покинет зал, она подошла вплотную и глядя в красные глаза преподавателя, выпалила на едином дыхании:

— Вы слышали об истинных парах?

Тиросина удивлённо приподняла брови и улыбнулась:

— Об этом каждый слышал, но видеть не доводилось. Почему ты спрашиваешь?

Ада пожала плечами и напустила на себя равнодушный вид:

— Каждая мечтает о такой любви. Только существует ли она?

— Конечно. Но реальность гораздо страшнее сказок. Если бы я почувствовала, что где-то рядом бродит моя истинная пара, знаешь, чтобы я сделала?

Насладившись паузой, Тиросина продолжила:

— Бежала бы от неё подальше.

— Почему?

— Стоит мужчине и женщине соединиться, как они обречены на вечный голод и поиск друг друга. А если один умрёт раньше времени, потянет и второго. Тоска съест. Похоже на проклятие, верно?

— Но как этим двоим узнать, что они предназначены друг другу? Так можно любую страсть отнести к предназначению, — протянула Ада и замолчала, с нетерпением ожидая ответа.

— Знаки на теле, например. Обычно на плече или бедре. И не спрашивай какие. Если ты уверена, что встретила свою пару, я тебе сочувствую.

Тиросина смерила Аду долгим взглядом и, кивнув на прощание, вышла. Сердце девушки сжалось в предчувствии беды. Ада должна была проверить немедленно, девушка быстрым шагом шла по коридору, а внутренний голос упрямо твердил, что уже слишком поздно что-то менять.

Ворвавшись в комнату и бросив на кровать учебник и блокнот для записи, девушка принялась стаскивать с себя одежду. Пальцы дрожали, расстёгивая пуговицы формы, одна из них оторвалась и укатилась под кровать Далиды.

Наконец Ада освободилась и с закрытыми глазами подошла к зеркалу. Сердце колотилось как взбесившаяся лошадь, бегущая не разбирая дороги.

— Раз, два, три!

Открыв глаза, Ада вперилась в отражение и сразу увидела то, чего боялась. На правом бедре, много выше колена, синело овальное пятно, размером с пятак.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Это было последней каплей. Ада, не одеваясь, легла под одеяло и, накрывшись с головой, свернулась калачиком. Глаза были сухими, плакать не хотелось. Отогнав робкую надежду, стучащуюся в сердце, девушка принесла клятву, что никому не позволит руководить собой. Ни ректорессе, ни Истинным, ни Марку, ни даже Судьбе, чтобы та ей не готовила.

* * *

Однако принести клятву оказалось легче, чем её соблюсти. Ада понимала, что пока она учится независимости ей не видать. Получить должность и жить самой по себе, как дворовая кошка без хозяина и его правил, — вот к чему она стремилась. Это стало навязчивой идеей и самоцелью.

— Глупостью и самодурством, — в моменты плохого настроения ворчала Далида. — Встреть я свою судьбу, уж никому бы её не отдала!

— Судьба сама ко мне не слишком стремится.

— Вот и неправда! Сколько можно за тобой бегать?!

После этой фразы Ада обычно замолкала, делая вид, что не желает продолжать разговор. На самом деле, ей было обидно, что Марк после нескольких недель бесплотных попыток поговорить, вспылил и ушёл, сказав на прощанье, что девушка сама явится, если он ей действительно нужен. А нет, так Дракон переживёт!

И посмотрел надменно, как он это умеет. В этот момент, она поняла, что переборщила с обидой и, возможно, надо дать ему высказаться. Но время было упущено, а унижаться, кричать вослед не позволяла гордость.

Дни потянулись в тоскливом ожидании весточки. Сначала Ада продолжала злиться на Марка, пока её сердцем окончательно не завладели печаль и острый страх потерять любимого. Чтобы хоть как-то его заглушить, Ада с головой ушла в учёбу. Она овладела навыками целительства, научилась укрощать ветер и вызывать шторм. Огонь на кончиках пальцев стал почти ручным и охотно выполнял волю хозяйки, но Ада пока не могла отпустить его, позволить пламени взметнуться вверх. Оно напоминало ей о Марке, заставляло сердце сжиматься, а глаза делались влажными, очертания предметов размывались.