Та, которой могло не быть - Кира Леви

Для не магов маги были живым воплощением Стихий. Их уважали, боялись, им служили. Строй был практически кастовым. Родившись в семье рыбака, рыбаком и станешь, землепашца — землепашцем. Миграции не магов по стране практически не было. Где родился, там и умрёшь. Продолжительность жизни была несколько больше — в среднем до ста двадцати лет. Образование — обязательно начальная школа, а дальше учили «ремёслам» согласно профилю. Браки магов с не магами были под строжайшим запретом.

Когда я об этом спросила, то у Китти было такое выражение лица, как будто бы мир перевернулся.

В оранжерее было тепло и красиво. Дивные ярко-коралловые цветы благоухали приятным ароматом, не приторным, свежим, немножко древесным. Садовник, завидя меня, прекратил все работы и шустро удалился. Так что узнать название растений оказалось не у кого. Служанка не знала.

Неспешная прогулка завершилась, когда Китти ответила на очередной мой вопрос.

— Скажи-ка, а леди Стентон уже вернулась в замок?

— Уже давно, — охотно кивнула девушка. — Она в замковом лазарете.

Я остановилась на мгновение, как вкопанная. Кошмар! Как я могла не спросить раньше о пострадавших людях в деревне?

— Веди! — подхватив подол платья, я помчалась широким шагом к выходу из оранжереи. Китти семенила за мной, сосредоточенно пыхтя и направляя то налево, то направо.

К зданию лазарета пришлось добежать по открытой площадке на заднем дворе. Серое каменное здание было увито тёмно-зеленым плющом. Почти во всех окнах горел свет.

Я забежала в тихое тёплое помещение, подрагивая от пронизывающего ветра, и словно натолкнулась на плотную завесу, преодолев которую, услышала множество голосов, детский плач, женское слёзное подвывание. Двери, выходящие в коридор, были открыты. Я быстро шла коридором и заглядывала в местные переполненные палаты. Прошла мимо одной мужской, следующей женской. Замковые слуги оказывали помощь пострадавшим. Я торопливо спросила, где найти леди Стэнтон, у первой попавшейся служанки. И рванула в ту сторону, куда указала женщина.

Пробежав мимо очередной двери, вернулась и заглянула ещё раз. На кровати, разметавшись, лежал маленький ребёнок, девочка лет четырёх. Рядом завывала, раскачиваясь из стороны в сторону, безутешная мать.

— Почему не оказывают помощь? — прошла вглубь комнаты. — Ребёнка осмотрели уже? Сколько дней она болеет?

Женщина вытерла рукавом распухший нос и с размаху бухнулась на колени, вцепившись в подол моего платья.

— Леди, спасите Верею! Стихиями молю! Она одна осталась у меня из всей семьи! Муж с сыном погибли в шторм. Девочка занемогла уже неделю как назад.

Я осторожно отцепила руки женщины от подола платья и приказала Китти немедленно найти леди Стэнтон. Девушка скрылась, а я присела на стул у постели больной. На прикроватной тумбочке обнаружился деревянный стетоскоп. Померять температуру было нечем, но и так я с уверенностью могла сказать, что она высокая. Я приподняла ребёнка, чтобы расстегнуть ряд пуговичек на спине, как в комнату вошла Алоиза.

— Леди Мира! Драгоценная моя, что вы делаете?

— Хочу осмотреть девочку.

— Она не жилец, — печально вздохнула графиня.

— У неё воспаление легких, — через стетоскоп слышалось характерное дыхание. — Это излечимо, если у вас есть... Как у вас лечат подобные заболевания? Можно поговорить с целителем? Китти, принеси таз с водой и полотенца, бегом!

Я же забыла, что не на Земле!

— Так целитель и сказал, что. — леди развела руки в сторону. — Он не будет тратить на неё ресурсы. Пополнение зелий прибудет из столичного госпиталя только завтра.

— Что за ерунда! — в сердцах воскликнула, сжимая в руке горячую слабую детскую ладошку. Я с искренним сожалением смотрела на девочку. Глупость какая, что за неё какой-то целитель решает, жить ей или нет. Тёплая мягкая волна колыхнулась внутри, Стихия жизни отозвалась на мой призыв. Магия полилась из меня, охватывая девчушку в тонкий зеленоватый кокон, который втянулся вовнутрь детского тельца. Девочка выгнулась в болезненную дугу, мышцы судорожно сократились, расслабились, и ребёнок, открыв блестящие глазки, которые тут же наполнились слезками и закапали с длинных ресничек, сказал:

— Мама, хочу на ручки!

Мать бросилась к ребёнку, но остановилась на полпути и, снова вцепившись в подол моего платья, стала горячо благодарить. Я лишь отмахнулась, чувствуя чудовищную слабость.

Графиня вовремя подхватила меня под руку, когда меня повело, стоило мне встать со стула.

— Зря, — тихо хмыкнула она. — Пожалеешь.

— Никогда!