Урожденный дворянин - Антон Корнилов

«Историчка» Изольда Карповна (или просто – Карповна, как ее называли ученики) являлась единственным преподавателем в детском доме номер четыре города Саратова, не совмещавшим в своем лице функции преподавателя и воспитателя. Подобную нагрузку Карповна просто не потянула бы в силу возраста – в этом году ей исполнилось шестьдесят восемь лет. Хоть зарплата «приходящего» учителя была и крохотной (вполовину меньше получаемой Карповной пенсии), но «историчка», в обход существующих правил, еще имела право обедать в детдомовской столовой и даже кое-что уносить с кухни домой. Собственно, главным образом именно это обстоятельство и заставляло старушку каждый день, кроме выходных, – и в зной, и в мороз – трястись на автобусе через весь город в детдом.

Впрочем, Карповна обладала завидным для своих лет запасом жизненной энергии, ибо принадлежала к закаленному комсомольскими стройками поколению, представителей которого определенные экземпляры более юного возраста обычно провожают ядовитым шипением: «Ничего их не берет, совков проклятых, а молодым жить негде!..»

Детдомовцы престарелую «историчку» не очень любили. И не сказать, что уважали, скорее – побаивались. Ибо, с трудом передвигаясь (второе прозвище ее было – Боевая Черепаха), на слух и зрение Карповна не жаловалась, и о любом, даже малейшем нарушении дисциплины добросовестно докладывала Марии Семеновне.

…В то утро – спустя шесть дней после визита в районное отделение полиции – Боевая Черепаха остановила директора в коридоре. Вопреки обыкновению, всегда каменно спокойная Изольда Карповна выглядела крайне взволнованной. Коричневый сморщенный рот ее подергивался, складчатый подбородок дрожал.

– Что с вами? – всплеснула руками Мария Семеновна.

– ЧП! – коротко сообщила Карповна. – Среди ваших воспитанников распространяются фашистские настроения!

Мария Семеновна ахнула. В ее воображении вмиг возникла грохочущая тяжелыми ботинками по детдомовским коридорам колонна бритоголовых, татуированных свастиками парней… Но в ту же секунду она опомнилась. Какие еще, к дьяволу, фашисты?

– Подробнее, пожалуйста, Изольда Карповна, – спокойнее проговорила она. – Кем распространяются? Где?

– В классном помещении! – отрапортовала Боевая Черепаха. – Во время учебного процесса! Учеником одиннадцатого класса Олегом Трегреем!

Мария Семеновна очень удивилась:

– Олег? Фашистские настроения?

– Именно! – отчеканила Карповна. И перешла с официального тона на более неформальный. – Понимаете, Мария Семеновна, на уроке зашел разговор об институте народного депутатства… впоследствии опохабленного ельцинской бандой, – не удержавшись, добавила она. – Тут поднимается Трегрей и говорит, что этот институт абсолютно неэффективен. Я, следуя этике дискуссии, поинтересовалась: почему? Ведь изначально институт народного депутатства – есть один из столпов власти народа! Единственно справедливой власти в истории человечества! А он как пошел, как пошел!..

– Что пошел? – уточнила директор.

– Пропагандировать! – взмахнула сухоньким кулачком Боевая Черепаха. – Вы знаете, что он говорил? Дескать, в обществе имеется лишь около пяти процентов людей, способных управлять и править, – как он выразился: элита! Еще около пятнадцати процентов способны… – она закатила глаза, вспоминая, – э-э-э… способны овладеть критическим стилем мышления и приблизиться к адекватной оценке ситуации… Но эти пятнадцать процентов все-таки ведомы. А остальные восемьдесят процентов… – Изольда Карповна развела руками, будто хотела обнять что-то очень большое, – то есть, практически весь народ – слепое быдло, совершенно неспособное жить самостоятельно. Народ! – еще раз подчеркнула она. – Быдло!