Главное задание - Андрей Львович Астахов

- Нет. У нас женщины даже в космос летают. И в правительстве работают.

- Тогда зачем ты спрашиваешь? Считаешь, что эльфы, древнейшая и безупречная раса, глупее и примитивнее вас, потомков обезьян?

- Насчет обезьян вопрос спорный. А насчет безупречности… - Я понял, что должен сказать это вне зависимости от последствий. – Я видел сегодня, как эльфы из «Эйхаэн» добивали раненых. Не самый гуманный поступок. И уж точно недостойный безупречной расы, как вы себя называете.

- Слушай ты, моралист с совестью крысы и мозгом клопа! – взорвалась Фаолла. – Пытаешься говорить о вещах, о которых не имеешь не малейшего представления. Вступаешься за убийц и грабителей, потому что одной с ними крови. Ты не видел, что в прошлый Мидиваэрн армия Саграмора натворила в Олеррехонде, моем родном поселении. Триста сорок пять моих земляков были загнаны в сарай и сожжены заживо. Среди них были грудные младенцы и беременные женщины. Многих эльфиек саграморские солдаты перед этим изнасиловали. Я буду мстить саграморцам за это преступление, пока моя рука держит меч, и пока мои глаза видят врага. Так что заткнись и подумай лучше о своей судьбе, жалкий лох. И не зли меня, если не хочешь немедленно расстаться с жизнью.

Появление эльфа по имени Финнваир избавило меня от необходимости что-то ответить разгневанной эльфийке. И слава Богу. Все равно сказать толком мне было нечего – разве только посочувствовать. Но вряд ли Фаолла восприняла бы мое сочувствие за чистую монету.

- Так вот он какой, человек с мечом Ллоинар, - сказал Финнваир, разглядывая меня. Он был много старше остальных эльфов, совершенно седой, и вместо камуфлированной формы «Эйхаэн» носил расшитую затейливыми узорами белую мантию. – Нанхайду. Фаолла, я благодарен тебе, что ты его не убила. И менестреля тоже.

- Он твой, фаэрмеллен. Делай с ним, что хочешь. И человек с гитарой тоже принадлежит тебе.

- Ты мудра, Фаолла, хоть и юна годами. Я ценю это.

Я молчал. Эльфы говорили между собой на человеческом языке, вероятно, хотели, чтобы я их понял. А потом Фаолла и ее воины вышли из палатки, и я остался с глазу на глаз сфаэрмелленом.

- Кто дал тебе меч? – спросил меня Финнваир.

- Эльф по имени Нехаир, - ответил я, понимая, что крутить не имеет смысла и стоит рассказать все, как было. – Он попросил нас помочь ему в одном ритуале. Что-то с цветком, который рос под музыку. А потом подарил мне меч, а Хатчу струны.

- Нехаир ренегат и изгой, - сказал эльф. – Много лет назад его изгнали соплеменники, и с тех пор он скитается по людским королевствам. Но, как видно, совесть не покинула его окончательно. Он вернул меч, который много лет назад забрал у своего народа.

- То есть как вернул?

- Очень просто. Ллоинар теперь вернется к нашему народу возрожденным и очищенным от пятнавшей его скверны. И за это мы должны благодарить тебя, Нанхайду.

- Я ничего не понимаю.

- Много столетий назад мой народ, который вы, люди, зовете эльфами, был единым. Потом в наши земли вторглись алчные и воинственные дикари. Люди, не эльфы. Эльфийский король по имени Толлиан возглавил войну против них. Оружейник Орналь из Тенеро выковал для Толлиана меч, который назвал Ллоинаром. Магия этого меча была велика, и Толлиан одерживал над пришельцами победу за победой. Прошло время, и орды захватчиков нашли свою смерть на землях эльфов, а те, кто не погиб, убрались восвояси. Людям стало известно о волшебной силе Ллоинара, Клинка Непобедимости. Однако Толлиана испортила его слава. Он стал властолюбивым гордецом, убежденным в своем невероятном величии. Он осквернил волшебное оружие. Желая стать единственным правителем всех эльфов, Толлиан ударом меча Орналя убил Каэллира, своего родного брата-соправителя. С тех пор Ллоинар лишился своей волшебной силы и стал простым клинком. Враги узнали об этом, и новые полчища вторглись в наши земли. Это было начало конца славы эльфийского народа. Говорят, что, умирая от полученной в бою раны, Толлиан раскаялся в своем злодеянии и предсказал, что однажды Ллоинар вернется к эльфам очищенным от пролитой братской крови. Это будет день возрождения нашего величия, день, когда из праха восстанет новое великое эльфийское королевство Аэндра-Тоэль – Восходящая Звезда.

- Очень поэтично, - сказал я. – Вот только не понятно, причем здесь я.

- Оскверненный клинок перешел к Нехаиру, одному из родичей короля Толлиана. Он пытался захватить власть, но эльфы изгнали его. Нехаир пообещал, что однажды сделает все, чтобы Ллоинар обрел утраченную силу, и тогда он возвратится в родные земли уже не изгоем, а королем. Так Ллоинар покинул владения эльфов и долго пребывал в безвестности.

- И что?

- Ты вернул клинок. Видимо, Нехаир все-таки нашел способ отчистить меч от осквернившей его крови. Он сумел угадать твою судьбу и воспользовался твоим путем, чтобы вернуть меч Орналя. И это хорошо.

- Выходит, меч у меня заберут?

- Заберут, но взамен ты получишь другой.

- Печально это слышать. Но я так понимаю, ваше решение окончательное. По крайней мере, скажи - я свободен?

- За услугу, оказанную моему народу, я возвращаю тебе свободу, Нанхайду.

- Уф! – Если бы мне сказали, что я выиграл в лотерею миллион долларов, я бы обрадовался меньше. - Вот спасибо! А я уже и не чаял…

- Я уговорил Фаоллу отпустить вас, потому что ваша битва поможет народу эльфов возродить свое былое величие.

- О чем ты?

- О Слове Создателя.

- Ты что-то знаешь о нем?

- Только то немногое, что есть в наших древних манускриптах. Слово Создателя – артефакт, чуждый нашему миру. Но в нем скрыт ответ на многие вопросы. Тебе придется постараться, чтобы заполучить его.

- Где мне его искать?

- В Коловашии. Я слышал, что артефакт заполучил граф Радулеску. Более мне ничего не известно.

- Очень весело. Я подозревал, что рано или поздно мне придется разбираться с этим парнем. Ну, никак нельзя обойтись без вампиров!

- Ты боишься, Нанхайду?

- Нет, просто очень хочу вернуться домой. И желательно, нормальным человеком. Без клыков и светобоязни.

- Я рад, что мы с тобой встретились, - фаэрмеллен едва заметно улыбнулся. – Приятно думать, что даже среди людей есть существа, способные мыслить.

- Вы несправедливы к людям, - сказал я, несколько обиженный его словами. – И вы же