Когда погаснут все огни - Анастасия Вайсбах

Янмэй тяжело вздохнула и прикрыла глаза морщинистыми веками. Будто пыталась совладать с сильной внутренней болью.

— Тебя искал Хао Сюаньшэн. Один из новых птенчиков Байхэ, тебе бы он понравился… а, ты не знаешь даже его предков, — Янмей грузно оперлась о подлокотник, ее плечи поникли, — как так вышло, Сяохуамей. Почему печать не у тебя.

Хао Сюаньшэн. Имя казалось Дину Гуанчжи странно знакомым, как будто он встречал его где-то в хрониках или трактатах. Однако вспомнить точнее никак не удавалось.

Сяохуамей рассказала все, что случилось. От первого появления несчастного наставника Цюэ в гробнице до прихода бессмертных. От отчаянного бегства, в котором она растратила все накопленные силы, до ночи нападения на усадьбу Линя Яоляна.

— Я не могу понять, как так вышло, сестрица, — тихо завершила Сяохуамей, — мне казалось — я отдала все силы, скрыла печать и затерялась сама… как они смогли разыскать меня? Неужели за эти века они стали столь сильны и искусны?

Янмей некоторое время молчала, жуя блеклыми сухими губами. Потом остро прищурилась.

— А быть может, они не выслеживали тебя? Быть может, решили попробовать выследить его? — она бесцеремонно ткнула рукой в сторону притихшего Дина Гуанчжи, — его ведь ты не скрывала?

— Госпожа Янмей желает сказать, что причиной всех бед является скромный гадатель?

— Госпожа Янмей желает сказать, что может статься, что вина твоя и твоего учителя куда больше, чем ты думаешь, — едко отрезала Янмей, — подумай хорошенько, сколько веков никто не искал и не тревожил гробницу Жу Яньхэ, даже не вспоминал о ней. И как до странного гладко прошли поиски твоего учителя. А вдруг его навели на нужные мысли? Подкинули нужные подсказки?

Нельзя сказать, что Дин Гуанчжи ни разу не думал об этом с тех пор, как вновь обрел способность здраво и связно мыслить. Однако верить в то, что и учитель, и он сам оказались лишь шашками на чьей-то доске, было слишком нестерпимо. Их любовь к Данцзе, их стремление спасти родину от Цзиньяня стали лишь крючком, на который они попались.

Сяохуамей не говорила о подобном даже в самом сильном раздражении — возможно, из милосердия, пытаясь пощадить его чувства. Янмей же была совершенно безжалостна.

— Хао Сюаньшэн был прав, — Янмей раздраженно стукнула щипцами для угля о край жаровни, — это худший из восходов звезды. Знаешь, когда он пришел искать тебя, он убедил дать мою кровь для поисков. Я дала. Хотела укрыть тебя от лишнего внимания Пяти Дворов. Вижу, он даже не смог ею толком воспользоваться… однако, сестра, я скажу эти слова. Быть может, тебе стоит обратиться к Байхэ?

Сяохуамей судорожно усмехнулась, на миг перестав быть красивой. Вздернувшаяся верхняя губа обнажила мелкие острые густо посаженные зубы.

— Байхэ? Этот проклятый журавль, вечно играющий в свои игры? Он уже ославил меня преступницей за то, что печать попала в руки смертных, хотя Жу Яньхэ был единственным, кто сумел ее укротить!

— Однако же Байхэ создал эту печать…

— Вырвав сердце Соколу! Создал, только чтобы прикрыть свои преступления, которых сам же испугался! — Сяохуамей сжала руки так, что ногти налились синевой, — сколько раз я проклинала его.

— Поверь, его проклинают многие, — Янмэй покривилась, словно ей в рот попало что-то донельзя горькое, — я тоже не прощу ему ни твое загубленное сердце, ни тот суд, ни приговор, ни твое заточение. И все же за ним стоит сила Пяти Дворов.

В просторном покое стало очень тихо. Казалось, было слышно, как бьются их сердца.

— Мы найдем ее, сестра, — наконец вновь заговорила Сяохуамей, — разыщем до того, как ею воспользуются, или пусть моя душа навеки станет игрушкой демонов всех Преисподних. А потом я передам ее тому, кто сможет совладать с ее силой.

— Ты уверена, что не ошиблась в выборе такого человека? — голос Янмей прозвучал очень мягко. Как у мудрой бабки, сочувствующей бедам внуков.

— Уверена. Я имела время на то, чтобы присмотреться к нему. И хорошо помню, какова была сила души Жу Яньхэ. У него она не меньшая… даже большая.

— А если он не согласится? Не каждый обладает таким величием духа, чтобы ради подаренных мир столетий покоя отречься от судьбы небожителя.

— Генерал Линь обладает таким величием, — с горячностью вклинился в разговор Дин Гуанчжи, и нарвался на насмешливый взгляд Янмей.

— Он действительно благороден, — согласилась с Дином Гуанчжи Сяохуамей, — я верю, что мы сумеем его убедить, если он засомневается. Но… сестрица, мне нужно восстановить силы. Быстро.

Дин Гуанчжи сдал кулаки так, что ногти впились в ладони. Быстро восстановить силы Меняющие Облик, как и бессмертные, могли выпив жизненную силу из кого-то. А здесь, в усадьбе Таоцзы, наверняка немало беззащитных девочек и девушек… До сих пор Сяохуамей была милосердна и не осушила никого до полного истощения и смерти, но как знать, что она сделает теперь.

— Сестрица, — Янмей покачала головой, — о чем ты меня просишь…

— Их здесь много. По доле сил от каждой. От тех, кого ты уже обучила восстанавливаться.

Янмей нахмурилась. Дин Гуанчжи прикусил губы, чувствуя себя соприкоснувшимся с немыслимо грязным делом, память о котором никогда его не покинет.

— Это не будет стоить жизни ни одной из них, — сверкнула глазами Сяохуамей, — я клялась еще Соколу.

Что он мог сказать? И что он мог сделать? Дин Гуанчжи с трудом проглотил чай, который словно обратился в желчь прямо во рту. Безмятежный роскошный покой усадьбы Таоцзы казался почти ужасающим.

— Не молодому господину воротить нос, — Янмей, нехорошо усмехнувшись, своей рукой вновь разлила чай по чашам, — если бы не его послушание учителю, несомненно, заслуживающее высочайших похвал… Впрочем, одно наполняет мою душу радостью и скрашивает тяжесть наступающих времен. Я смогла увидеть единственную сестру.

Несмотря на человечность этих слов, Дин Гуанчжи не обманывался. Он понимал, что благодарить его за это счастье не собираются.

Глава 17

Мертвецов он обнаружил в кустах близ дороги примерно в первой половине часа тростника. Несколько тел, одетых в смешение одежд Милиня и Данцзе. Похоже, что все были мужчинами, но без тщательного осмотра с уверенностью утверждать не представлялось возможным. Тела несчастных лишились всех жизненных сил, и напоминали связки иссохших ветвей, обтянутых хрупкой кожей, похожей на старую бумагу. Оружие мертвецов так и не покинуло ножен, что означало одно — нападение было внезапным. Или же несчастных сначала одурманили чарами, лишив возможности сопротивляться.

Меняющие Облик или собратья-отступники? Ответа на этот вопрос Хао Сюаньшэн пока не нашел. Близ тел