Последний довод побежденных - Сергей Лапшин

Происходящее мне не нравилось. Есть определенные вещи, которые обязательны для исполнения. Положения устава берутся не из воздуха, их не придумывают, их разрабатывают с учетом опыта реальных боевых действий. Это не фантазия одного человека, это аккумулированный опыт миллионов воевавших людей, сотен и тысяч тактических и стратегических операций. В конце концов, это итог практически всей обозримой людской истории.

Есть понятие движения в колонне. Есть азбука этого движения, необходимый минимум. Складывалось впечатление, что ни о чем подобном никто здесь не слышал.

Если бы у меня было сейчас под командованием отделение, обстрелянное, достаточно опытное, и имей я в наличии необходимый боезапас и оружие, я бы без проблем раздолбал нашу колонну. Как минимум тремя гарантированными способами. И нормально бы ушел, практически не вступая в боестолкновение и не рискуя своими людьми.

Это способен сделать я, значит, способен и кто-то другой. Я никогда не склонен был к переоценке своих способностей, всегда размышлял здраво и взвешенно. Мой опыт не был чем-то из ряда вон выходящим, меня в свое время на совесть отучили, и в реальных боевых условиях я отточил его до определенной меры мастерства. Если предположения Нельсона верны, нынешняя действительность должна была воспитать бойцов, подобных мне и превосходящих меня.

Движение колонны техники в зоне боевых действий без организации разведки, без организации нормального охранения — военное преступление. Я могу это заявлять со всей ответственностью. Бронетранспортер, опознанный Нельсоном, ни в коем случае не являлся ни первым, ни вторым из указанных мною необходимых компонентов. В нашем случае, сопровождая два грузовика с бойцами, а также три пустые машины, бронетранспортер был разве что средством усиления, предназначенным несколько расширить область применения той неполной роты, которая ехала вместе с нами. БТР способен был прикрыть людей от стрелкового огня, с разумного расстояния, и поддержать собственным пулеметом, вот и все. Это не охранение. С учетом того, что транспортер шел впереди разве что на двадцать — двадцать пять метров, это и не разведка.

Кроме того, мне не нравилось поведение бойцов. На базе они все до единого были дисциплинированны и послушны, теперь же, рассевшись по броне, забившись в грузовик, весьма вольно обращались с оружием, громко переговаривались, да и вообще настроение их я бы обозначил как веселое. Кроме того, с моего места в кузове было прекрасно видно, что подобным образом ведут себя и оседлавшие БТР. Якобы разведка. Я бы на их месте сидел сейчас, вертя головой на триста шестьдесят, боясь пропустить не только свежую землю на обочине, на самой дороге, но и спаливая любое подозрительное шевеление.

Я могу согласиться, что мы только недавно отъехали от места постоянной дислокации, и места вроде бы спокойные, мирные. Согласиться могу, а вот понять — ни в коем случае. Рвать будут в любом месте, и чем неожиданнее оно, тем круче рванут. Даже мне не составило бы труда изготовить простенький фугас, дистанционно привести его в действие и причесать колонну из крупняка.[50]Конечно, это не будет полнейшим разгромом, однако это акция, за которую там, где я был, оппонентам платили. И неплохо платили.

Вполне возможно, что все происходящее сейчас являлось показухой, рассчитанной, конечно, не на меня с Нельсоном, а на местных селухан. Вариант, почему бы и нет. Но с какой стати тогда взвод вооружен и ему придана броня? Плюс экипаж БТР, плюс водилы машин. Не думаю, что это просто дармоеды, которых в кайф кормить их хозяевам. Поэтому налицо явное несоответствие — с одной стороны, вооружение и численный состав подразделения позволяют предполагать наличие серьезных задач, которые они должны решить, с другой — поведение бойцов не выдерживает никакой критики.