Книга заклинаний - Жаклин Уэст

Аннабелль с рычанием стряхнула обоих детей; Олив кое-как приземлилась на Мортона, обеими руками защищая очки. Бархатная лошадка выскользнула из объятий мальчишки и отлетела на полированный пол.

– Плевать на очки, глупая девчонка, – огрызнулась Аннабелль. – Я и здесь легко от тебя избавлюсь. Гляди.

Она пошевелила ладонью, и огненный шар врезался Олив в грудь. Откуда-то снизу послышался вскрик Мортона. Олив крепко зажмурилась и собрала все мужество в кулак.

Пламя ударило ее волной, будто поток теплого воздуха из фена, пробежало по футболке довольно приятной рябью, а потом растворилось и погасло. Холщовый мешочек спокойно висел на шее, согревая грудь. Девочка открыла глаза. Огонь исчез.

Аннабелль выпучила глаза. Улыбка сползла с ее лица.

– Как? – прошептала она.

Олив неуклюже поднялась на ноги, потянула Мортона за собой и заслонила своим телом. Сунула очки ему в ладони.

– Держись за мной, – бросила она через плечо. Мальчишка посмотрел на нее со смесью гнева, удивления и растерянности на лице.

– Я тебя ей не отдам, – пообещала она.

– Олив! – крикнул с порога голос… с легким британским акцентом.

Она обернулась.

У входа стояли два кота: один – пятнистый, весь покрытый черной краской и вялыми листьями… а другой – ярко-рыжий. Его пушистый мех сиял в последних лучах заходящего солнца.

– Горацио! – прошептала Олив. Сердце надулось, словно воздушный шарик, и поднялось так высоко, что ей показалось – тело вот-вот оторвется от земли.

И в ту самую долю секунды, что она отвлеклась, Аннабелль швырнула мерцающий огненный шар в Мортона.

Пламя врезалось в него с тихим шипением и сразу же растеклось вверх по плечам и вниз по рукавам старого плаща мистера Данвуди, побежало, будто распускающиеся нити. Как и его сестра, Мортон не закричал. Только охнул тихонько, замерев в пылающем коконе.

Время словно растянулось так, что едва двигалось вообще. Олив смотрела, как огонь скользит по ткани. Как Харви и Горацио бросаются вперед. Горацио что-то произнес, но лишь позже, проигрывая этот момент в памяти, она поняла, что его рот сложился в слова: «масляная краска». Она смотрела, как Мортон поворачивается к ней, видела доверие в его широко распахнутых глазах. И будто со стороны наблюдала, как ее собственные руки хватают горящий плащ, пальцы бесстрашно окунаются в пламя и дергают на себя, подальше от Мортона.

Мальчишку развернуло полукругом; он рухнул на пол. Харви и Горацио закрыли его собой, шипя и скаля острые зубы.

Время постепенно сжалось до привычного размера, но Олив все так же стояла, держа горящий плащ, а огонь лизал ее, не причиняя вреда. В голове не осталось никаких мыслей – лишь воспоминание о доверии в глазах Мортона. Она просунула руки в рукава; плотно запахнула горящий плащ.

И повернулась к Аннабелль.

Та стала отступать к окну.

– Да кем ты себя возомнила, Олив Данвуди? – спросила ведьма, но голос ее звучал уже не так уверенно, как раньше. – Чьи приемчики ты на этот раз освоила?

Олив не ответила. Просто подошла еще ближе. Краем глаза она видела, как по телу разбегаются, набирая силу, красные, золотые и синие языки пламени, но чувствовала лишь теплую щекотку, словно сидела у костра. Воротник пальто горел совсем рядом с подбородком. Огненные лепестки лизали лицо и танцевали у запястий. Пламя текло вместе с ней по паркету, волоклось позади на подоле длинного плаща.

Аннабелль покачала головой, усмехаясь, но продолжила отступать. Олив оказалась уже так близко, что видела золотые пятнышки в глазах женщины, тонкие мазки краски, из которых складывались ее гладкие темные волосы. Отблеск огня мерцал на нарисованной коже.

Теперь в этих глазах появился страх.

– Подумай хорошенько, Олив, – мягко сказала ведьма, отступив еще дальше и прижавшись спиной к подоконнику. – Ты уверена, что выбрала правильную сторону?

– Уверена, – ответила та. В ушах стоял треск пламени. Холщовый мешочек хлопал по груди над самым сердцем.

Глаза Аннабелль превратились в узкие щели.

– Думаешь, тебе хватит ума победить всю нашу семью, нашу многовековую мощь – одной?

Но Олив чувствовала на себе четыре пары глаз: ярко-зеленые – Леопольда, Харви, и Горацио и бледно-голубые – Мортона. Они следили за каждым ее шагом.

– Я не одна.

Она подняла руки, словно раскрывая объятия. Горящие рукава оказались лишь в нескольких дюймах от кожи Аннабелль.

– Где родители Мортона? – спросила девочка.

Та покачала головой. На губах заиграл призрак прежней сладкой улыбки.

– Олив Данвуди, – вздохнула она, – ты просто-напросто слишком глупа.

Олив шагнула вперед.

Раздался громкий треск разбитого стекла – Аннабелль взмахнула кулаком и разнесла окно у себя за спиной. Кружевные занавески затрепетали и захлопали. Карниз с грохотом упал на пол. В комнату хлынул вечерний ветер, гася трепещущий на плаще огонь. Что-то странное произошло в тот момент, как идеальная спальня Люсинды Нивенс наполнилась свежим летним воздухом, шелестом занавесок и осколками стекла. Словно спало какое-то заклятье или растаял лед, и все вдруг ожило, проснулось, начало меняться. И тут, не успели первые кусочки стекла осыпаться на пол, Аннабелль выпрыгнула в окно.

Олив развернулась к Мортону. Хоть огонь и погас, плащ у нее на плечах продолжал тлеть. Она на цыпочках подошла так близко к нему, как только осмелилась. Мальчишка снова вцепился в бархатную лошадку и свернулся вокруг нее в тугой белый клубок. Ночная рубашка, кажется, была цела, на бледной коже не осталось ни ран, ни шрамов.

– Мортон, ты как, нормально? – тихо спросила она.

Тот едва заметно кивнул, но глаз не поднял.

– Сначала было больно, – прошептал он. – Но потом сразу перестало.

Горацио, Харви и Леопольд, освобожденный от чар Аннабелль, выглядывали в разбитое окно. Олив поспешила туда.

Леопольд повернулся к ней с круглыми от изумления глазами.

– Мисс, как вам удалось…

Девочка вытащила из-за воротника холщовый мешочек.

– Миссис Дьюи, – прошептала она. Легкие радостные мурашки пробежали по коже; она вспомнила слова старушки: «Магия, знаешь ли, не обязательно бывает темной». Раньше Олив этого не знала. Но теперь ей не терпелось узнать больше. Опустив талисман на футболку, она всунулась между котами и тоже выглянула в окно.

Внизу, на лужайке, было темно. Вечерний ветерок играл с гортензиями, заставляя тяжелые цветы кивать головами. Последний отсвет заката окрасил воздух фиолетовой дымкой. Аннабелль исчезла.

– Отбой заданию, – сказал Харви в воображаемые часы-передатчик на правой передней лапе. – Объект избежал захвата и ликвидации.