Книга заклинаний - Жаклин Уэст

– Она пропала? – спросила Олив, вытягивая шею над осколками битого стекла.

– Нет, – тихо ответил Горацио. – Она ждет. Затаилась. Но не пропала.

– Ну… – Сквозь струйки дыма, которые поднимались от ее тела, она оглядела Линден-стрит, мягко светящиеся огни домов, где люди готовили ужин, уютно лежали на диванах, а не приносили друг друга в жертву. – Я так и думала.

– Ты не виновата, Олив, – сказал Горацио. Но, не давая ей уж слишком утешиться, тут же добавил: – То есть не во всем. Мы… – Он помялся с крайне неловким видом. – Мы отвлекли тебя, явившись в самый неподходящий момент.

Девочка посмотрела на кота. Горацио не ответил на ее взгляд, но уже оттого, что все три кота были рядом, на душе снова стало спокойно. Почти.

– Я рада, что вы пришли, – сказала она ему. – А ты откуда узнал, где нас искать?

– Харви…

– Агент 1-800, – поправил Харви уголком рта.

Горацио закатил глаза.

– Да, агент 1-800 пришел за мной. Где-то между бредом про «хлеб в хлебнице» и «серу в ухе» мне удалось разобрать в общих чертах, что произошло.

– Горацио… – Упорно глядя на безмятежные огни в домах по ту сторону улицы, Олив проглотила ком в горле. – Прости, что я позволила книге нас рассорить. Прости, что мне не хватило ни сил, ни мозгов…

Рыжий кот покачал головой.

– Дом искал способ тобой управлять. И сейчас ищет. – Он посмотрел на девочку, задержавшись взглядом ярко-зеленых глаз на мешочке у нее на шее. – Каких бы ошибок ты ни наделала, но, кажется, уже начала понимать, кому можно доверять. Просто это заняло немного больше времени, чем хотелось бы.

Олив пнула блестящий осколок стекла.

– Ты знал про миссис Нивенс? В смысле, что она нарисованная?

– У меня было подозрение. – Горацио повернулся, чтобы взглянуть на улицу. – Но я не знал, что она все еще пытается служить МакМартинам. Думал, что смерть госпожи МакМартин, как и ее отказ завещать Люсинде хоть что-то из имущества – положит конец ее безумным заблуждениям. Кажется, ты впервые знала больше, чем я.

Поначалу это признание вызвало у Олив улыбку. Но потом от слов Горацио ей вдруг стало одиноко и немного страшно, словно от первого шага куда-то в полную темноту. Она совсем не была уверена, что ей хочется бродить в этом мраке одной.

Сделав глубокий вдох, Олив снова повернулась в комнату.

Мортон уже развернулся из своей оборонительной позиции. Теперь он стоял на коленях на полированном деревянном полу рядом с опаленным пятном. Шляпа лежала тут же. Голова мальчишки была опущена, и Олив не видела выражения его лица – только макушку с растрепанными блеклыми волосами. Жидкие вихры колыхались от ветерка.

Следом за Олив все три кота, легко спрыгнув с подоконника, собрались вокруг Мортона и горелой метки на полу. Леопольд ей отсалютовал.

– Она ее убила, – сказал Мортон так тихо, что поначалу Олив не поняла, услышала она это или ей показалось. – Она убийца. – Мальчишка посмотрел на подругу, широко раскрыв глаза. – Надо рассказать полиции.

– Мортон … – начала она, – мне кажется, полиция нам не поверит. И к тому же Аннабелль не по правде ее убила. Она ведь была нарисованная.

– Но я же тоже… – Мортон осекся и снова опустил взгляд на пятно.

– И вообще, Люсинда помогала МакМартинам, – торопливо продолжила Олив, пытаясь отбиться от странного чувства вины, проснувшегося в груди. – Она бы позволила Аннабелль с нами расправиться.

Мортон чуточку повернул голову; было видно, что он ее слушает.

– Ты же не хочешь, чтобы МакМартины еще с кем-нибудь сделали то же, что с тобой и твоими родителями. Правильно?

Он едва заметно кивнул.

От вида сутулых, тощих мальчишечьих плеч Олив вдруг захотелось стиснуть его в объятиях и не отпускать, пока им обоим не станет легче. Но наверное Мортон не хотел с ней обниматься. Пусть Олив и чувствовала себя иногда, как его старшая сестра, она ею не была… на самом деле. Настоящей сестрой Мортона была обгоревшее пятно на паркетном полу.

Она робко наклонилась и положила руку ему на голову.

– Жалко, что все так…

Мортон протяжно вздохнул.

– Ага, – прошептал он. – Я знаю.

Потом, слегка пошатнувшись, он встал. Круглое лицо легонько светилось в призрачном фиолетовом свете из разбитого окна. Избегая взгляда Олив, он крепко обнял бархатную лошадку.

Девочка выпрямилась:

– Пошли домой.