Сон Видящей - Алексей Олейников

Автоколонна Дикой Гильдии проделала перегон в две тысячи километров без остановки. Спустившись с Карпатских гор, колонна прошла равнинами Чехии, пересекла Германию по нитям автострад, прошла через всю Францию, пока не достигла Бретани. Возле неприметного городка колонна свернула на проселочную дорогу, перегороженную шлагбаумом. Бесконтактный сканер считал командный чип Аурина Штигеля, и шлагбаум бесшумно поднялся.

Автоколонна пересекла лес и въехала на территорию тренировочной базы Иностранного легиона, которая была заблаговременно освобождена к их приезду. Штигеля не интересовало, каким образом колдун добился расположения министерства обороны Франции. Точка сбора была обозначена в навигаторе спутниковыми координатами. То, что на месте это оказалось военной базой, Старшего брата стаи более чем устраивало.

Никто не заметил, как на крыше фургона, замыкающего колонну, появилась фигура в оборванном плаще и шляпе. Субъект распластался по крыше, дождался, пока фургон сбросит скорость, и перепрыгнул на ближайшее дерево.

– Колонна, стоп, – скомандовал Аурин, когда машины заехали на базу. – Старшим отделений – разместить личный состав по казармам, после чего начать разгрузку машин снабжения. Вечером – общая проверка боеготовности.

Аурин открыл дверцу, выбрался из джипа. С хрустом потянулся. Две тысячи километров с остановками на заправках… Староват он стал для таких бросков. Девушка в белом костюме опиралась на мотоцикл, спокойно ожидая, когда же мистер Штигель обратит на нее внимание. Старший брат не торопился – размял спину, помахал руками.

– Здравствуй, милочка, – зевнул он. – Давно не виделись.

– Не могу сказать, что скучала, – сказала Виолетта. – Вы почти выбились из графика, господин интендант.

– А где эмиссар Фреймуса? – огляделся Штигель. – Кто командует операцией?

– Я командую.

Аурин подавился зевком:

– Ты?!

– Не волнуйтесь так, господин перевертыш, – засмеялась Виолетта. – У вас самая легкая задача – рвать, кусать и не выпускать. А я вам помогу.

Она расстегнула куртку. Аурин вздрогнул, отвел взгляд от пульсирующего пятна багрового света, которое пробивалось сквозь белую ткань. Сверкающее огнем сердце билось в груди Виолетты Скорца.

* * *

Никогда прежде Евхиний не видел Великий океан настолько тихим и спокойным, как в это злосчастное плавание. В круизе по Аральскому морю было больше опасности, чем в этом рейде.

Они прошли воды Эола, самую неустойчивую и капризную область Океана Вероятности, без малейшего волнения, хотя здесь всегда бушуют шторма, здесь берут свое начало все ураганные ветры, которые потом ломают корабли во Внешних землях. Звери моря спали, захлопнув свои ненасытные глотки. Рифы и отмели будто сами уходили с их пути, морские чудовища легли на дно. Лишь однажды вдали показались ледяные горы айсбергов, но путь ледяного потока лежал вдали от их курса.

Он надеялся на Летучие воды, где волны теряют свой вес, становятся подобными воздуху – легкими настолько, что не могут удержать даже щепку. Судно, попавшее в эти области, мгновенно идет ко дну – но сейчас и Летучие воды будто дремали. Здесь многотонные военные корабли ушли под воду почти полностью, лишь палуба и мостик возвышались над поверхностью, но они все же прошли.

Это было тем более удивительно, что на Дороге Снов, смыкающейся с Великим океаном в его дальних пределах, бушевал жесточайший ураган. А тут – штиль, благостная лазурь неба, темный изумруд волн.

Каждое плавание в Великом океане – это игра в рулетку с судьбой, ни один, даже самый изощренный в играх вероятности Властный не в силах угадать, когда же на горизонте проступят белые вершины Авалона, когда Океан выпустит судно из своих мягких всесокрушающих лап. Только Лоцманы, в чьих жилах, как говорили, кровь смешана с водой Великого океана, знали, когда закончится срок пребывания в море, время существования между жизнью и смертью, – потому что никто из оставшихся на берегу не ведает, жив ты или уже исчез в пучине.

Один и тот же путь мог занимать несколько часов и долгие дни и даже месяцы.

Евхиний чувствовал, что Авалон близится. Каждый из Лоцманов изведал это чувство манящей близости, предощущение рождения земли на горизонте, они присягали на верность Авалону, и часть их сердца всегда оставалась на этих берегах – среди его серебристых трав и золотых деревьев.