Водный Лабиринт - Эрик Фраттини

У дверей, ведущих в комнаты Льенара, сидел молодой гвардеец. Он увидел епископа в лиловом облачении и вскочил на ноги.

— Монсеньор!..

— Сидите, — успокоил его Мэхони.

За дверью его ожидала та самая горничная, что сняла трубку.

— Монсеньор, его преосвященство ждет вас, — сказала она, сделала реверанс и поцеловала епископский перстень.

Личные апартаменты Льенара его секретарь посещал впервые. Он вошел в просторную гостиную. На большом столе в серебряных рамках стояли фотографии пап, глав государств и правительств, принцев и королей. Все они были с дарственными надписями.

— Это мой персональный музей, — объяснил кардинал, стоя за спиной Мэхони и наливая себе виски. — Хотите немного выпить, монсеньор?

— Нет, благодарю вас. Уже слишком поздно или еще слишком рано. Это зависит от того, как посмотреть.

— Итак, что же привело вас ко мне в этот час?

— Звонок от отца Корнелиуса.

— Что сообщает верный отец Корнелиус?

— Он, отец Понтий и отец Альварадо обеспокоены тем, что работа по переводу еретической книги подходит к концу.

— Пока что нам следует терпеливо ждать. Корни терпения горьки, зато плоды сладки. Тайна его в том, чтобы не просто ждать, но и кое-что делать. Уверяю вас, монсеньор, нетерпение отдельных людей не остановит меня и не собьет с пути. Передайте нашим братьям в Швейцарии, что человек, охваченный досадой или тревогой, должен проявлять терпение. Оно позволит избежать многомесячных мучений. Пусть они ничего не делают без моего разрешения, иначе нарушат правила братства и понесут за это кару.

— Но, ваше преосвященство, они, как и я, считают, что опасно давать этим ученым возможность завершить перевод.

— Вы, как и я, прекрасно знаете, что благодаря нашему союзнику внутри фонда Хельсинга книга предателя Иуды попадет к нам в руки. Надо только подождать. Каждый из нас хочет многого!.. Жаль, что мечтания съедают всю нашу жизнь, а задержки — все наше время. Но каков бы ни был мрак, в нем рано или поздно забрезжит свет. Помните, мой дорогой Мэхони, этот свет дает нам силу и надежду, позволяет мечтать и желать дальше, пока цель не будет достигнута. Скажите об этом братьям Понтию, Альварадо и Корнелиусу.

— Отец Корнелиус считает нужным предпринять какие-нибудь действия против этих ученых, но полагает, что в Берне делать этого не стоит. Это будет слишком опасно. Ведь сейчас там идет расследование смерти Хоффмана.

— В случае с Хоффманом исполнение было очень плохим. Как говорил великий Цицерон, человеку свойственно ошибаться, а глупцу — настаивать на своей ошибке. Если убийство Хоффмана было ошибкой, то повторение чего-то подобного в Швейцарии будет глупостью. Пусть остальные ученые разъедутся по своим странам, и тогда мы перейдем к действию. Братство нанесет удары в Канаде, Израиле, Чикаго и Женеве, и даже этот Грюбер со своим тонким нюхом ни о чем не узнает.

— Наша разведывательная служба собрала данные о команде, которая занимается еретической книгой.

— Осторожнее, монсеньор Мэхони. Мне не хотелось бы, чтобы агенты кардинала Белизарио Данди обнаружили связь между государственным секретарем и братством.

— Не волнуйтесь. Учитывая, что фонд Хельсинга производит реставрацию предмета, который может стать собственностью Святого престола, они обязаны собрать информацию обо всех, кто соприкасается с книгой, — объяснил Мэхони, открывая папку, помеченную печатью организации. — Группа исследователей состоит из Сабины Хуберт, координатора; Берта Хермана, американца, специалиста по раннему христианству; еврея Эфраима Шемеля, знатока коптского языка, и Джона Фесснера, бывшего канадского хиппи, который занимается радиоуглеродным анализом. Этому Фесснеру, если не ошибаюсь, принадлежит большой особняк в Оттаве. Пятым был Вернер Хоффман, немец, специалист в области папирологии и профессор Франкфуртского университета. Он обожал переодеваться в женскую одежду, а любовница в это время стегала его хлыстом.

— Genuflectant omnes in piano,[30]мой дорогой Мэхони. Пока что будем ждать. Сообщите об этом нашим братьям. Ничто не должно делаться без моего одобрения. Пусть каждый четко усвоит это. В наших переговорах наступает решающий момент. Следующий шаг должен сделать Агилар. Когда книга окажется у нас, братья свершат приговор судьбы над четырьмя учеными.

— А если приговор судьбы не свершится так, как вы предсказываете, ваше преосвященство?

— Судьба тасует карты, а мы с вами, мой дорогой Мэхони, играем в них. Люди всегда верили в существование судьбы, но есть и свободная воля. Такие люди, как вы и я, находят равновесие между ними.

— Как мы поступим с этой женщиной из Швейцарии, Сабиной Хуберт? Если действовать против нее, то это вызовет подозрения.

— Она станет нашей последней целью. Не хочу, чтобы полиция раскрыла связь между братством и учеными, работавшими с этой проклятой книгой. Пусть братья Корнелиус, Понтий и Альварадо ожидают приказов. Отец Феррел и отец Осмунд должны вернуться в Венецию.

— А отец Рейес?

— Пусть остается в Казино дельи Спирити, сидит тихо и молится вплоть до новых распоряжений. Из-за него мы потеряли нашего дорогого брата Лауретту. Пусть просит за это прощения у Всевышнего и у меня. За то, что обманул мое доверие. Итак, монсеньор Мэхони, даже в самых суровых обстоятельствах сохраняйте ясную голову. Только на вас я могу положиться. Не разочаровывайте меня.

Епископ встал с дивана, поклонился и почтительно поцеловал перстень с драконом.

— Fructum pro fructo.

— Silentium pro silentio.

Через несколько часов Льенар в одиночестве расхаживал по садам Ватикана. Ему нравились эти ранние прогулки в те часы, когда на аллеях не было даже садовников.

Когда кардинал направился в ботанический сад, он услышал шаги за своей спиной.

— Как ваши дела, мой верный Корибант?

— Все в порядке, ваше преосвященство. Я ожидаю лучших времен и надеюсь на то, что они не замедлят прийти, — сказал агент, поцеловав кардинальский перстень.

— Полагаю, они уже совсем близки. Все совершается в свое время. Если поступить иначе, то это станет вмешательством в работу судьбы. Будущее такого человека изменится в сторону блага или несчастья.

— Чего вы хотели от своего верного слуги, ваше преосвященство?

— Я нуждаюсь в вашей мудрости и ваших связях. Вы знаете, что настает момент, когда бразды правления Ватикана должны удерживаться железной рукой. Значит, необходимо избавиться от этой деревенщины, сидящей на троне святого Петра.

— Простите, ваше преосвященство, но я не совсем понимаю, что требуется от меня.

— Мне нужна марионетка для пьесы, которую я намерен поставить.